— Я его хорошо спрятала! — пытаясь защититься, сказала Ренн. — У меня есть особые травы, и я положила его в мешочек из кожи, снятой с лапки лебедя, мне его Танугеак дала.
Торак бессильно развел руками:
— Ладно, пусть! Но как все-таки ты могла быть такой дурой?
— А ты как мог? Ведь это же ты позволил своей блуждающей душе бродить среди этих колдунов!
Ее голос звонким эхом разнесся во льдах. И последовавшая за этим тишина показалась обоим просто оглушительной. Они стояли, сердито пыхтя, и бросали друг на друга испепеляющие взгляды.
Затем Торак провел рукой по лицу, словно прогоняя сон или наваждение, и сказал:
— Что это мы, с ума сошли, что ли?
Ренн тряхнула головой, словно прочищая мозги.
— Это все злые духи! — сказала она. — Это они заставляют нас ссориться. — Потом, поколебавшись, прибавила: — По-моему, они способны чувствовать огненный опал.
Торак кивнул:
— Да, должно быть.
— Нет, то есть… я точно
— Какой шум?
Она вздрогнула, как от озноба.
— Я решила не спать, решила немного посторожить нас. А потом услышала Волка. Он выл так… знаешь, как когда он собирается охотиться! И после этого стало тихо; наверное, он их прогнал.
Торак немного прошелся в задумчивости, потом снова вернулся к Ренн и решительно заявил:
— Нам надо от этого опала избавиться!
— Но как? Для этого мы обязательно должны похоронить его в земле или под камнем — а тут ни того, ни другого нет, только лед!
Они безнадежно смотрели друг на друга.
Потом Ренн открыла было рот, собираясь что-то сказать… и вдруг в воздухе раздался оглушительный треск. Черная тонкая линия зигзагом прошла по льдине почти у самых их башмаков.
Ренн в ужасе уставилась себе под ноги.
Льдина, на которой она стояла, вздрогнула, и черная изогнутая линия мгновенно превратилась в полосу воды шириной примерно с весло.
— Это прилив лед ломает, — пробормотал Торак.
Да и время, казалось, замерло. Он видел, что стоит на прочном льду припая, рядом с лодкой, снаряжением и запасами продовольствия, а Ренн оказалась вдруг где-то далеко, на другом краю отплывающей от берега льдины, и расстояние между ними все увеличивалось…
— Прыгай! — закричал он, словно очнувшись.
Край льдины приподнялся, и Ренн присела на корточки, обхватив колени, чтобы не упасть в воду.
— ПРЫГАЙ! — снова закричал Торак.
Лицо ее окаменело от ужаса.
— Я не смогу перепрыгнуть! Слишком поздно…
Она была права. Трещина была уже более двух шагов в ширину.
— Я притащу лодку, — сказал Торак. И ринулся по льду к лодке, но споткнулся, упал и с трудом поднялся… Почему, ну почему все расплывается у него перед глазами? Почему ему на все требуется так много времени?
Он уже почти добежал до лодки, когда она качнулась, поползла по льду и легко соскользнула в воду. Он с криком рванулся за ней, но волны с громким чмоканьем уже успели отнести ее достаточно далеко. Он взвыл от ярости, а Мать-Море, словно в ответ, плеснула ему в глаза соленой водой. Она явно насмехалась над ним.
— Торак! — откуда-то из тумана донесся до него голос Ренн, звучавший уже как-то глухо.
Он вскочил на ноги — и с ужасом увидел, как далеко уже отнесло ее льдину.
— ТОРАК!!!
Он подбежал к самой кромке льда — но мог лишь беспомощно смотреть, как Море забирает ее себе, как она исчезает вдали, окутанная дыханием Великого Духа.
А потом вокруг не осталось ничего, кроме тишины.
Через некоторое время лед снова вздрогнул, и Торак сразу пришел в себя, понимая, что надо как можно скорее убраться подальше от края льдины, иначе и его ждет участь Ренн.
Туман настолько сгустился, что Торак почти ничего не видел; а может, это зрение начинало его подводить? Даже слабый свет, пробивавшийся сквозь туман, вызывал у него такую головную боль, что, казалось, в череп ему впиваются раскаленные иглы.
Он долго бродил в этом плотном тумане в поисках оставшегося на льдине снаряжения. Помимо того, что всегда имелось у него при себе, он располагал теперь ножом для резки снега и двумя спальными мешками. Но у него не осталось ни крошки еды. И он вспомнил, что Ренн вроде бы успела положить мешок с провизией в лодку, но все же ему хотелось надеяться, что он ошибся, что мешок этот остался у нее на льдине…
«
Ох, Ренн!
По крайней мере, у нее хоть лук с собой, однако…
Он так и замер. А огненный опал? Ведь он у нее на шее! И конечно же, злые духи устремятся за ней в погоню!
Вспомнив, как злобно он кричал на нее, Торак чуть со стыда не сгорел. Схватить, унести и спрятать на себе огненный опал — главное оружие колдунов! Разве можно было поступить храбрее? А потом она еще всю ночь не спала, стерегла его, Торака…
— А ты только и мог, что на нее кричать! — громко, с отвращением сказал он себе.
