— Откуда ты всё это знаешь? — Он хмурил брови, разглядывая мои художества.
— Птичка на хвосте принесла. — Я пожал плечами.
— Точно птичка? Может, белочка? — Хаггард смотрел на меня, прищурившись, — Ты бухал где-то втихаря, да, мелкий?
Я возвел очи к небу, причитая о том, какие все вокруг… глупые. Ну не пью я, блин, достал!
На это Хаггард хмыкнул, но больше не спрашивал. Я так и не рассказал ему про клык и его способность впитывать воспоминания демонов, но я думаю, что кое-что он подозревал.
Как-то раз мы тренировались во внутреннем дворе дома, без ци, чтобы не навредить случайно друг другу. До катакомб Хаггард превосходил меня в скорости, опыте и физической силе. Раньше я выигрывал у него раз в десять схваток.
Но после катакомб… Третий круг уравнял нас в силе и скорости, а стиль боя, позаимствованный у однорукого демона, не оставлял Хаггарду шансов. Я предугадывал его движения, блокировал удары до того, как он их заканчивал, а мои контратаки приходились точно в слабые места.
Правда, иногда тело подводило — центр тяжести у демона был иным, и на некоторых приёмах я заваливался сам, к восторгу Хаггарда. Теперь я выигрывал восемь спаррингов из десяти.
Один раз, когда я поверил в себя, мы попробовали тренироваться с ци, но там Хаггард не оставил мне шансов — хоть мы и были безоружными, у бородача был настолько шире арсенал техник и опыт их применения, что никакие татуировки не спасали. Всё-таки разрыв в целую стадию — это много…
Одна из причин, кроме освоения новых сил, почему я до сих пор не ушёл — Хаггард. Он не хотел уходить отсюда и придумывал тысячи причин, почему этого не стоит делать. Начиная от того, что здесь меня знают и готовы платить за артефакты золотом, и заканчивая тем, что меня уважает текущая власть — Дракс. Ещё он говорил, что в дороге опасно, и Хельда может решить, что я избегаю договора, и активирует печати.
По поводу последнего я не переживал — заходил к старичку в ратуше, который даже после всех происшествий продолжал там работать, и он сказал, что печатей нет. Видимо, трёх последовательно появившихся кругов хватило, чтобы новая энергия смыла её печати.
Дракс после катакомб почти не появлялся на людях — зелье феникса спасло ему жизнь, но повреждения энергосистемы заживали медленно. Тот шар, которым его атаковал Ли, разрушал энергетику, и если бы мы лечили Дракса не зельем феникса, а обычным, он бы навсегда лишился большей части своей силы.
Город, казалось, возвращался к мирной жизни, но напряжение витало в воздухе. После разоблачения Ли началась настоящая охота на бывших учеников Пламенной Птицы — даже тех, кто публично отрёкся от школы.
Сейчас я бродил по лавкам, которые снова открылись, в поисках новой техники. Хотелось прикупить атакующих техник льда, после спарринга с Хаггардом я чувствовал, что это моё слабое место.
— Слышал? Вчера у пекаря Сома яблоня почернела и осыпалась, — торговец продуктовой лавки стоял в дверях и общался с соседом, — А позавчера у его соседа. Говорят, там руны какие-то вырезаны были на коре.
— Да это ученики Пламенной Птицы мстят! Поджигают деревья, хотят еды нас лишить! И кошек воруют! — отвечала ему женщина в дверях соседней лавки, — У подруги моей пять кошек было, нападение демонов пережили, а теперь пропадают одна за другой!
Мда. За сегодня это уже третий такой разговор, предыдущие два были не менее «глубокомысленными»: спасибо, хоть пожирателей младенцев из них не делают. Пока. Как бы я порой ни восхищался жителями этого города, но они были просто людьми, которые очень любят найти виновника всех своих бед…
Но это было несправедливо и раздражало меня. Я тоже не люблю учеников Пламенной Птицы, но ведь есть и нормальные среди них! Те же Лейн и Чжан Фэн оттуда!
— Эти ученики Пламенной Птицы умирали десятками и сотнями, чтобы защитить таких, как вы, — я не сдержался. — Я сам их не сильно люблю, но обвинять их во всех бедах нельзя! Ли предатель, но он предал и свою школу, не должны они за это страдать!
Я чуть не сказал, что почти во всех крупных школах были предатели, открывшие порталы во многих городах. Но это был бы перебор. Да и так, зачем, блин, влез…
Торговец и его собеседница замолчали, уставившись на меня. Женщина первая оправилась от неожиданности и скривила губы:
— А ты кто такой, чтобы нам указывать? Может, сам из Пламенной Птицы?
Я уже открыл рот, чтобы ответить, как сзади раздался хриплый голос:
— Он не из Пламенной Птицы. Он хуже.
Обернувшись, я увидел мужчину в потрёпанном плаще, с лицом, покрытым шрамами. Его глаза сверкали лихорадочным блеском, а пальцы нервно теребили рукоять меча.
— Мы были вместе в катакомбах, — продолжил он, пристально глядя на меня. — Я видел, КАК ты убивал демонов. И видел, что у тебя на груди.
Внутри всё похолодело. Я почувствовал, как тело непроизвольно напрягается, словно готовясь к атаке.
— О чём ты? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие.
Мужчина оскалился, обнажив кривые зубы:
— Не притворяйся. У тебя такие же круги на груди, как у них. Ты один из них.
Торговец и женщина переглянулись, а затем медленно отступили назад, вглубь лавки.
