Глядя на всю эту картину, я пребывал в неком оцепенении, однако перед моим мысленным взором невольно стала разворачиваться цепь событий, что происходили в мире с момента моего попадания. Какая-то заварушка со школой Пламенной Птицы, что лишила меня наставничества Гу Луна. Затем моя встреча с тем стариком Чжаном и получение Клыка. Первый убитый зверь, первый сделанный взрывной камень. А потом… осколок ключа, из которого я получил знание о рунах. Затем второй осколок, попавший мне в руки, и… Клык так неистово мечтал его сожрать, это я помню отчетливо. Но я изо всех сил сопротивлялся этому желанию, впервые показав Клыку свой характер. И, спустя пару недель ожидания… Случилось вторжение демонов. И я в поиске силы поглотил и вторую половину ключа.
А ведь, если задуматься… Первое нападение демонов, по-большому счету, обернулось ничем. Ну, империю они захватили, там была готовая почва. А вот с Королевством Лунного Света они явно облажались. Потому что королевство отбилось, а столица осталась нетронутой. Сейчас, осознав гениальный план Клыка, видя, как он стремительно набирает силу, я понимал — он рисковал. Активировал план именно в тот момент, хотя подготовка к полномасштабному наступлению еще явно была не завершена, чтобы я уже не соскочил… И он добился своего. Проиграл локально, но что значил этот проигрыш в рамках глобальной цели? Даже вполне могу предположить, что это поражение было частью его плана — такой же, как и показушная сцена с изгнанием Кибато — лишь бы убедить меня, что он мой союзник, готовый прийти на помощь в любой критической ситуации… А потом…
Чем больше пазлов вставало на свое место в общей картине, тем сильнее меня душила яростная, бессильная злоба. Меня, с*ка, использовали.
— Вся история с долбанным вторжением демонов — его рук дело… — борясь со злобой, высказал я это откровение своему единственному собеседнику, — Он всех обманул… Использовал меня, использовал тебя, использовал даже этого предателя Хуань Ло… Ради этого момента…
— Ты только сейчас это понял⁈ — привычно энергично-добрый голос Безымянного сменился удивлением, а затем он заговорил со злой обреченностью, — И он победил. Он отымел реальность. И всех нас. А нам только и остается — наблюдать, как он празднует свою победу. Он получил всё, что хотел. Абсолютную власть. Абсолютную сытость. Он, можно сказать, высмеял твою жертвенность, твои принципы, твою любовь. Нассал тебе в душу. И доказал, что прав был он — сильный и жадный, безжалостно идущий к своей цели.
— Молчи… — зарычал я, чувствуя, как красная пелена ярости застилает мой разум.
— Он дал тебе всё. А затем отнял всё. Он наверняка решит оставить тебя в живых и наслаждаться тем, как ты страдаешь, глядя на то, как он разрушает всё то, что ты считал ценным, — голос Безымянного стал холодным и слегка насмешливым. Казалось, он специально меня злит. И у него это отлично получалось…
— Я сказал, МОЛЧИ! Он еще не отнял у меня ничего. И он нихрена не получит победы. Есть одна вещь, которую он не может контролировать. Не может поглотить. Не может предсказать. Это моя, с*ка, принципиальная упертость. И если я не могу его убить… я могу испортить ему весь гребанный праздник… — Моя ярость резко стихла, сменяясь холодным расчетом. — Говоришь, если эту хрень уничтожить, все миры вокруг заживут только лучше?
— Определенно.
— А если она взорвется?
— Пострадаю я, и все адепты шестой стадии, запертые в этом мире. На остальных это не должно повлиять.
— Ты к этому решению подталкивал меня, да? Почему нельзя просто словами сказать, что это единственный выход⁈
— Такое решение каждый волен принимать только… самостоятельно, — в голосе Безымянного прорезалась грусть. Он сам меня натолкнул на эту мысль, а теперь… понимал. И, видимо, грустил. Ну, либо показывал это.
— Да насрать мне на твою грусть, — огрызнулся я, резко разрывая контакт.
Тело Безымянного рухнуло на пол балкона, когда я перестал его поддерживать. Спи тут и наблюдай из первых рядов. Старый… Нет, древний хрен. Ненавижу, мать их, манипуляторов…
Я смотрел на тело, которое, упав на спину, продолжало сохранять сидящую медитативную форму. Эта нелепая поза вызвала во мне брезгливую отстраненность. Говоришь, Клык вовлек тебя в свою игру, использовал втемную?… Кто еще кого использовал…
Ведь морально гораздо легче сказать: «Такое решение каждый волен принять самостоятельно» с легкой грустью. И это твое решение, а я не при делах. Что я могу поделать, я ведь сплю? А идти и сжигать себя вместе со всем этим дерьмом — твое собственное решение и ответственность. Я не толкал тебя на суицид…'
А именно суицид мне и оставался. Все по заветам учителя — уж что-то, а этот урок я запомнил накрепко. «Как уйти красиво». Оттолкнувшись от балкона посильнее и срываясь в пропасть, я повторял про себя эту инструкцию, сосредоточившись на главном.
Пункт первый — поджигаем себя и свою душу, свою ауру, саму суть существования. Очень важно поджечь правильным огнем — Феникса, и чем сильнее он, тем лучше.
