– Я искал скромную, стыдливую женщину, но доза скромности никогда не бывает достаточно умеренной. Некогда я писал страстные письма, пока не понял, что изо всех бумажных доказательств любви женщина предпочитает банковские билеты… И вот после долгих размышлений я пришел к заключению, что спать одному гораздо приятнее и нужно только с достаточной регулярностью, скажем, раз в десять дней, прибегать к продажной любви. Ну, так же, как через определенный срок ходишь к парикмахеру. И вот, придя к такому выводу, я покинул эту ярмарку тщеславия и замкнулся в моей меланхолии. Правда, говорят, что в моих книгах много чувственной любви, – возможно, что это и так, в таком случае это меня радует, потому что я обманываю других и заставляю верить во все то, во что я когда-то так глупо верил… А когда у моих читателей наступит тяжкое пробуждение, пусть страдают так же, как страдал когда-то я. Моя литературная чувственность, таким образом, это результат неизмеримой скуки и разочарования!
Женщина молчала и разглядывала свои голые ноги в пестрых восточных туфельках, похожих на букетики цветов.
И, значит, я вам не нравлюсь, – произнесла Кончита с непостижимой женской логикой.
– Если бы все женщины нравились мне так же, как вы, то я бы уже к пятнадцати годам нажил себе прогрессивный паралич.
Кончита вскочила с постели, решив, что зашла слишком далеко, и тут же… опустилась снова.
– Как мягко здесь у вас… Но неужели вам не холодно?
– Мне очень хорошо.
– Ну да, ведь вы под одеялом, а я совсем закоченела в своем халатике!
Пабло Амбард улыбнулся.
– Я готов предложить вам место под моим одеялом, – сказал он спокойно и просто.
Кончита бросила на него оскорбленный взгляд, потом отвернулась и проговорила:
– Здесь слишком светло.
Пабло повернул выключатель, Кончита скользнула под одеяло. Она прильнула к телу Пабло, потом отвернулась и зарыла лицо в подушку.
– Не тронь меня! – почти простонала она.
– Неужели все еще слишком светло? – спросил Пабло и мягко повернул к себе лицо Кончиты.
И тогда стало совсем темно.
Ведь даже светлячки во время любовной игры пригашают свои фосфоресцирующие огоньки. И женщины в этом схожи со светлячками. Они постепенно, один за одним, гасят огоньки своей искусственной стыдливости и, вырвавшись наконец из оков сдержанности, целиком отдают себя счастью любви.
Всякий, увидевший профиль мужа Кончиты, готов был биться об заклад, что он рожден рогоносцем. И этот заклад был бы верным вложением капитала. Муж Кончиты был рогоносцем не потому, что Кончита ему изменяла, а потому что таков он был по натуре. Рога, как и линии руки, предопределены нам, они вырастают не в результате измены, а измена является результатом наличия рогов. Даже холостяки бывают скрытыми рогоносцами и ждут только момента вступления в брак, чтобы стать рогоносцами явными. Прирожденный рогоносец схож с прирожденным преступником, который остается преступником, даже если он еще не совершил преступления.
В день первой измены в положении рогоносца ничего не меняется, и если такой рогоносец вздумает пожаловаться вам, что жена наставила ему рога, вам остается лишь ответить:
– Дорогой мой, ты был рогоносцем и до того. Жена твоя ни в чем не виновата!
Оттого, что рогоносец будет менять жен, квартиры, кровати, – ничего не изменится. Ничего не, поможет. Рогоносец всегда останется рогоносцем.
Муж Кончиты, следуя традиции южноамериканских аристократических семей, избрал себе юридическую карьеру. Его звали Эзуперанцо.
Называться таким именем день-два, может быть, и неплохо, но всю жизнь зваться Эзуперанцо – это, пожалуй, чересчур. Но муж Кончиты, как ни странно, привык к своему имени.
Еще он верил в святость своего призвания и боготворил супругу. Поэтому, не желая уродовать линии ее тела материнством, прижил ребенка с горничной и оставил дитя ей на память, лишний раз подтвердив теорию Пабло Амбарда, который утверждал:
– В наш век всеобщей контрацепции и безболезненных абортов человечество должно быть благодарно горничным, которые еще дают себе труд рожать!
Эзуперанцо не был знаком с Пабло Амбардом, но он прочитал одну его книгу, которую объявил величайшим произведением, достойным того, чтобы прочитать его второй раз.
После первого прочтения он говорил жене:
– Это собрание ужасных, но убедительнейших истин!
После второго раза он заявил:
– Это банальнейшая чепуха, растянутая на триста страниц!
– Я не могу понять внезапной перемены твоего суждения, – сказала ему жена.
– И я не могу этого понять, – согласился Эзуперанцо.
Между тем перемена объяснялась просто: как раз после первого чтения, но еще до второго, Кончита рассказала мужу, что познакомилась с этим автором и что он показался ей очень симпатичным…
Ах, до чего неумны эти женщины!
И все-таки попробуем дать им несколько разумных советов.
Если вам приходится иметь дело с юристом, то, беря для этой цели деньги у мужа или любовника, не вздумайте хвалить юриста и говорить, что его советы очень ценны!
