Он оглянулся и увидел вчерашнего моряка, который, стоя на пороге кафе, делал ему знаки. Он к нему подошел. Тот дружески похлопал его по плечу:
– Я ушел с судна пораньше… Зайдем выпьем?
– Если угостите!
Тот заржал:
– Вот окаянный шотландец! Пошли!.
Они сели у стойки бара, облокотились и завели разговор о старых добрых временах. Потом, в точности как вчера, моряк ненадолго испарился и объявился снова со свертком в руках, положив его затем на стойку рядом с Макнамарой. Они чокнулись, выпили и разошлись по сторонам. Шотландец как ни в чем не бывало прихватил лежащий рядом сверток. Снаружи спокойно подкарауливал его выход Девит. Он пошел за ним следом, но на достаточном расстоянии, чтобы не привлекать внимания.
На углу Шефтсбери-авеню все тот же полицейский регулировал движение. Он заулыбался при виде Макнамары, который к нему подошел и объявил:
– Сегодня без волынки!
– И вы правильно поступили, сэр!
Расположенный к шуткам полисмен показал пальцем на сверток, который нес Малькольм.
– Ваше лакомство, сэр?
– Люблю сладости.
Пока шла эта коротенькая беседд, Девит обливался холодным потом. Это ж надо так изгаляться, чтобы совать цод нос бобби черт знает сколько героина! Он облегченно вздохнул, только когда шотландец отошел от полисмена и направился по Дин-стрнт.
– Программа меняется, Макнамара.
– А?
– Дункэн вас не предупредил из предосторожности… Мы едем на Хаунслоу, к одному типу, где наш склад. Джек ждет нас там.
– А как мы туда поедем?
– Не суетитесь. Все предусмотрено.
В эту минуту к краю тротуара подъехала машина, и шофер, подмигнув, бросил Девиту:
– Вот это точность, а, Питер?
– О’кэй, Джим… – Девит предложил шотландцу сесть в машину и сел рядом с ним. – Поехали, Джим, и по-быстрому, только без нарушений! Сейчас не время привлекать к себе внимание шпиков.
Машина тронулась и покатила на запад, а Девит не открывал больше рта. После Чисвика они поехали вдоль Темзы напротив Кью Гардена, а там уже съехали с лондонской дороги и въехали в Сион-парк. И вдруг Питер ткнул дулом пистолета в бок Макнамаре. Тот удивился:
– Что это на вас наехало?
– На меня? Ничего. Это с вами кое-что стрясется, если вы мне не отдадите сверток. Замедли, Джим.
Шотландец никак не мог врубиться.
– Но ведь Дункэн мне сказал…
– Да плевать на Дункэна, Ну-ка, живо, поторопись, или я стреляю.
– Патриция…
– Не берите ее в голову! Дункэн никогда бы ее не отпустил! Ты мне отдаешь сверток, или я его отберу сам у твоего трупа?
– Неужели вы посмеете?
– Неужели нет! Так и быть, скажу вам: вы мне не симпатичны, Макнамара!
– Да? Вот странно, ведь вы мне тоже не очень нравитесь… Вы мне напоминаете Брайана Макконата… Он тоже однажды попытался кое-что у меня забрать, то, что ему не принадлежит.
– Ну и что?
– А то…
И вдруг, выпучив глаза, шотландец заорал в ужасе:
– Осторожно, грузовик!
Он, конечно, разобрался в характере своего противника. Девит попался в ловушку и на секунду отвлекся. Этого было достаточно, чтобы получить апперкот слева в нижнюю челюсть, которая затрещала от удара, и он тут же потерял сознание. Шофер, еще не пришедший в себя от ложной тревоги, устроенной его пассажиром, вдруг почувствовал холод от дула пистолета на своем затылке. Он заблеял от страха:
– Что… что происходит?
– Просто на вашем месте, сэр, я бы вернулся в «Гавайские пальмы». Если шпики нас остановят по дороге, а у нас в машине сверток с наркотиками, меня отправят в тюрьму так на много лет, что я предпочту умереть, но до этого успею убить вас. Ясно?
– Ясно. А можно у вас спросить: вы случайно не нервный, сэр?
– Ни в коем случае.
– Вот это хорошо! А то ведь на курок так легко нажать…
После ухода Макнамары и Девита Дункэн практически не раскрыл рта. Он довольствовался тем, что предупредил Патрицию:
– Вы попытались предостеречь вашего шотландца, дорогая, а значит, предать меня. Вы понимаете, что такую инициативу я отнюдь не могу одобрить. В наказание вы поприсутствуете при смерти вашего Тарзана из Томинтоула… и ставлю вас в известность, что, если вы поднимете крик, он окажется на том свете еще быстрее. Не обессудьте, дорогая, ведь он – воплощение героя какого-нибудь романа, этот ваш, так сказать, возлюбленный!
Затем воцарилось молчание. Давящее молчание, во время которого мисс Поттер тщетно пыталась придумать, как предупредить Малькольма о грозящей опасности. Но она не знала, с какой стороны к этому подойти, тем более что этот большой простофиля отказывался верить в плохое. «Мы еще увидимся, крошка…» Это и все, что он умел произносить. Увы, нет, он ее именно не увидит, эту крошку!
Дункэн курил, не спуская глаз с циферблата часов. Он начал нервничать, когда подошло время возвращения, а когда оно уже прошло, забегал по кабинету. Через полчаса – ведь он не знал, что Девит предложил прогуляться Малькольму, – он взорвался:
– Наколол! Он меня наколол! Клянусь вам, Патриция, я его достану из-под земли, он у меня долго будет плакать кровавыми слезами!
– Вы о ком говорите?
– О ком? О Макнамаре, разумеется! О ком, по-вашему, я должен говорить?
– О Девите!
– Почему это о нем?
– Потому что он способен убить Малькольма и завладеть свертком.
