Что от чего происходило, Юнгберг не знал. Но все резко полетело в пропасть. Пенсии Бергшё не хватало, чтобы выплачивать ежемесячный взнос, процент по займу и добавившиеся к нему амортизационные платежи. Затем поступили требования инвентаризации имущества для взыскания долгов. В конце концов квартира была выставлена на закрытом аукционе, чтобы оплатить долги Мартину Гренфорсу в банке SEB. Квартиру приобрел Гуннар Графберг, председатель товарищества собственников жилья — гораздо ниже рыночной цены. Из документов не явствовало, что из этого понял сам Адольф Бергшё. После этого Бергшё попал в дом престарелых «Сульгорден». Вскоре долги были списаны.
Поскольку Бергшё был найден мертвым.
В сугробе.
Открыв закладки, Юнгберг сверил полицейский реестр с материалами следствия. Смерть наступила пару недель назад. В середине ноября. В полицейском рапорте подозрения о преступлении отметены, несмотря на повреждения на теле Бергшё, которые, по мнению составителей отчета, могли объясняться естественными причинами. Он прочел краткую сводку: травмы от падения, травмы от сдавливания и некроз. Хотя причиной смерти названа гипотермия. Бергшё замерз насмерть.
Юнгберг тяжело вздохнул. Не будь Бергшё уже мертв, он имел бы предостаточно мотивов, чтобы желать смерти Гренфорсу. Хотя девяностолетние снайперы — большая редкость.
Он поднял глаза, когда Беатрис постучала по стеклу, открыла дверь и вошла в его кабинет. Как всегда, она выглядела так, словно собиралась на совещание руководства. Безупречный макияж, элегантная одежда. Она улыбнулась ему.
— Привет, прибыла вторая половина реабилитационной команды. Что-нибудь удалось разыскать?
Он рассмеялся.
— Да-да, я слышал, что тебя тоже посадили заниматься дознанием. Но я рад, что ты будешь мне помогать. Тут целая куча материалов. Ты посмотрела видеоклип?
— Да, просто отвратительно. Похоже, за годы свой деятельности Пролиг обзавелся немалым количеством врагов. Но все же трудно поверить, что кто-то из жажды мести готов зайти так далеко.
Юнгберг кивнул.
— Прогуляемся вокруг квартала? Мне нужен глоток воздуха.
Выйдя из лифта, они направились на Бергсгатан, стараясь избежать брызг — рабочие при помощи трубок со сжатым воздухом стирали огромные граффити на стене. «Прямо напротив входа в полицейское управление, — с удивлением подумал Юнгберг. — Что происходит в обществе?» Он задержал дыхание, чтобы не вдохнуть тучу химической пыли. Со свежим воздухом, на который он так надеялся, все не так просто.
— Нашел одного человека, который сильно выделяется из общей массы. Некий Адольф Бергшё, который из-за Гренфорса лишился квартиры. Бергшё вскоре после этого умер. Замерз насмерть.
— Замерз? Он что, стал бомжом?
— Нет, попал в дом престарелых «Сульгорден». Но он вышел ночью на улицу и заблудился. Заснул в сугробе.
— А родственники у него были? Кто-нибудь обвинял Гренфорса за неэтичное поведение или плохое консультирование? Есть ли какие-нибудь заявления в Комиссию по рекламациям?
Юнгберг стал смотреть в телефоне. В молчании они миновали похоронное бюро «Фонус» на Хантверкаргатан.
— Ничего не нахожу. Но Гренфорс сотрудничал с председателем товарищества в доме Бергшё, неким Гуннаром Графбергом. На его фамилию я тоже искал. Никаких заявлений ни на Гренфорса, ни на Гуннара Графберга. У этого товарищества дела идут отлично. Цены за квадратный метр поднялись до небес. Так что те, кто купил там квартиры, наверняка довольны.
— Те, у кого хватило денег там остаться. И кто при этом выжил. Давай проверим родственников Адольфа Бергшё. Но ты точно ничего не нашел по Гренфорсу и Пролигу?
— Ничего, кроме чисто деловых отношений. Но, как ты заметила, там еще много чего нужно просмотреть.
— А что говорит жена?
— Она относится к похищению спокойно. Но сама она вряд ли замешана. Они с мужем жили разной жизнью, но финансами управлял он. И разводиться они не собирались. Иначе это могло бы стать мотивом: похитить мужика и потребовать с него денег.
Беатрис посмотрела на тяжелое грозовое небо. Всего три часа, а уже начинает темнеть. Какая-то мамочка с коляской с трудом поднималась против ветра в горку по улице Бергсгатан. Ребенок вопил в коляске. Пакеты с провизией тяжело висели на руле, били мамочку по ногам. Взглянув на нее, Беатрис покачала головой. Боже, какой ужас. Не очень-то хочется такой жизни. Юнгберг покосился на нее. Они услышали хихиканье двух дошколят, вывалившихся из подъезда чуть дальше по улице.
— У тебя есть дети?
Беатрис сухо рассмеялась и покачала головой.
— Нет, повода не было.
«И не будет», — подумала она.
— А у тебя есть дети?
На самом деле ее это не интересовало, но она знала, что этот вопрос положено задать.
— Две девочки и мальчик. Мальчик младший, ему пять. А девочкам восемь и двенадцать.
Она рассеянно кивнула, открыла тяжелую медную дверь на Бергсгатан, 48, и отметила боковым зрением людей, сидевших в ожидании паспортов. Юнгберг прошел следом за ней через турникет.
