— И здесь ты совершенно прав. Поскольку о работе мы тоже никогда не говорили. В этом мире действует правило — нужно быть первым. Попросить других о помощи — значит расписаться в своей слабости. В своей некомпетентности. Нас, работающих в секторе директорских инвестиций, никто сюда за руку не привел. Кроме того, у нас принята индивидуальная система поощрения. — Райнер Карлстедт внезапно разразился сухим смехом, похожим на кашель, отчего Рикард вздрогнул. — Кстати, это могло бы стать отличным решением с вашей чудовищной статистикой нераскрытых дел — если бы вы получали свой процент за каждого задержанного и осужденного преступника, дела наверняка пошли бы куда лучше. — Райнер Карлстедт явно радовался своему мнимому преимуществу. — Ты ведь не думаешь, что мы тайно убиваем друг друга, чтобы отобрать чужих клиентов и увеличить свои бонусы?
Рикард не стал говорить, что он думает по этому поводу, решив вести себя дипломатично.
— Похоже, тебя не очень встревожило то, что произошло?
Скорее наоборот. Мужчина, сидевший перед ним, казался совершенно безучастным. Просто воплощение понятия «финансовый пузырь». Вероятно, здесь поможет только шоковая терапия.
— Ты осознаешь, что ты и твои двое коллег можете оказаться следующими в списке? Вы единственные в секторе, кто остался жив.
Веки Карлстедта дрогнули. Потом он взял в себя в руки и с вызовом посмотрел на Рикарда.
— Мы не занимаемся незаконной деятельностью. Не размещаем денег мафии или преступных синдикатов из Китая и Гонконга, которые потом возвращаются и казнят нас, поскольку недовольны полученной прибылью. Абсолютно очевидно, что это поступок сумасшедшего, вероятно совершенный кем-то из ультралевых. Или джихадским психом.
— Вам в вашей деятельности приходилось сталкиваться с ситуацией угрозы? Или обсуждать те угрозы, о которых ты сейчас упомянул?
Карлстедт нетерпеливо покачал головой.
— Может быть, тебе стоит проверить алиби твоего друга Самана Барзани, учитывая его фамилию?
Некоторое время Карлстедт серьезно смотрел на Рикарда, но не смог сдержаться при виде его удивленного лица и расхохотался.
— Прости, это была шутка. Возможно, не вполне политически корректная, но в ней может содержаться доля истины. Как бы то ни было, наши клиенты очень доверяют нам, сотрудникам сектора директорских инвестиций, и обращаются к нам именно потому, что мы работаем на результат. Мы просто лучшие. У нас нет клиентов, которые стали бы отстреливать нас, потому что они недовольны.
— Но ведь где-то могут быть люди, которые пострадали. Предприятия скупаются, людей увольняют. Личные трагедии. Кто-то ведь что-то теряет, когда другие выигрывают? — Рикард испытующе посмотрел на своего собеседника. — Это могло послужить триггером.
Райнер Карлстедт покачал головой.
— Если исходить из этого мотива, количество подозреваемых становится бесчисленным. Ведь невозможно приготовить яичницу, не разбив яйца. Однако я все же не думаю, что это так. Люди стали сговорчивее, они знают правила игры глобальной экономики. Тут ничего не поделаешь. Можно не любить дождь — он все равно будет лить.
Рикарда не покидало чувство, что он пытается пробить головой стену. Прямо возникало желание ущипнуть себя за руку, чтобы убедиться — он не в молельном зале у свидетелей Иеговы или какой-либо другой секты, где до бесконечности повторяются варианты одного и того же аргумента. Словно спасительный ангел, в дверь комнаты заглянул Саман с чашкой кофе.
— Как дела?
Райнер Карлстедт ответил за них обоих:
— Спасибо, все хорошо, мы закончили.
Затем, обернувшись к Рикарду, он добавил вполголоса:
— Единственное, что я могу сказать о погибших, — что Юханнес Аландер и Маркс де Нейден немного друг друга знали. Иногда шли вместе выпить пива. Пер Борг тоже изредка подключался, как мне кажется. Кстати, Аландер любил велосипеды — всегда приезжал на работу на каком-то гоночном монстре. Я имел несчастье иногда видеть его, когда он спускался в тренажерный зал банка принять перед работой душ — в узких спортивных штанах с подложенными ватными ягодицами. По крайней мере, такого больше не будет. — Он резко поднялся. — Мне нужно идти. Деньги никогда не спят.
Встретив в коридоре Эрика, Рикард положил руку ему на плечо.
— Давай сделаем кружок вокруг квартала. Мне надо подышать воздухом.
— Меня долго уговаривать не надо.
Сквозь узкую щель между облаками проглянуло солнце. Уже что-то.
— Как у тебя прошло с Пером Боргом?
Эрик мрачно покачал головой.
— Я узнал много нового про балансовые и забалансовые счета, а также нетто-результаты эксплуатации инвестиций. Зато интерес к другим людям ему, похоже, незнаком. О своих коллегах он не знал ничего. Хотя мы с тобой вряд ли знаем друг друга вдоль и поперек, на этом фоне мы выглядим просто как однояйцевые близнецы.
Он посмотрел себе под ноги. На ступеньках банка по-прежнему виднелись темные пятна. Кровь.
— Но одну вещь он все же сообщил, и это может оказаться интересным. «Гекко-клуб».
— Что?
— Да-да, это название клуба. Взято из какого-то фильма Гордона Гекко. Что-то вроде «Волк с Уолл-стрит».
