С сомнениями он взвесил в руке предмет. Он многим рисковал, забирая его из офиса на следующий день после убийства. Под блестящей серебристой поверхностью хранилась память. Фотографии. Единственное, что у него осталось от прежней жизни. Вскоре этот предмет исчезнет.
Он не сделал ничего плохого. Напротив, это было так красиво. Он заботился о них, хотя они были очень молоды. Те времена давно прошли. Другая эпоха. Он ни о чем не сожалеет. Но никто бы его не понял, если бы это всплыло — если бы полиция нашла этот предмет. Он потеряет работу. Жену. Все. Он сделал глубокий вдох.
Затем бросил выносной жесткий диск через перила.
Тот блеснул, входя в воду, и по извилистой траектории пошел ко дну.
Выглядела она не очень. В ближайшие дни надо побольше спать и поменьше пить вина. Беатрис недовольно разглядывала себя в зеркале своей ванной. Предложение случайного ночного попутчика вместе прогуляться до метро она отвергла. Сказала, что пойдет пешком до самой работы, чтобы взбодриться. Ей хотелось побыть наедине — она не собирается никуда выходить, пока не приведет себя в порядок.
Горячий душ разгладил напряженные черты лица и убрал круги под глазами. Нервозность отступила. Не то чтобы она сожалела о событиях ночи. Но, учитывая то, что ей предстоит, она должна сосредоточиться. Закончив парой капель Clear-eyes, она допила последние глотки кофе и бросила взгляд на часы. Черт, она опаздывает. Нужно связаться с Линн. Только бы она не успела постучаться к Карлстедту, а то он еще, чего доброго, расскажет все ей. Беатрис почти бегом понеслась вниз по лестнице.
В метро Линн почти всегда ощущала головокружение. Час пик уже начался, вагоны были переполнены, везде духота и давка. Люди, словно машинки с радиоуправлением, рывками перемещались по перрону, не отрывая глаз от телефонов. Из сырых тоннелей несло холодом.
Линн зажмурилась, когда поезд тронулся с места. Перед собой она видела сухой ровный асфальт. Она летела вперед на лонгборде. Ветер трепал ей волосы. Солнце согревало спину. Когда поезд затормозил, она чуть не упала.
Выйдя из метро, она жадно вдохнула соленый воздух и посмотрела на паром, приближавшийся по серой воде. В огромном кратере на полпути к пристани раздавалось глухое гудение. Рядом забивали сваи для новой территории Шлюза — из-под них выбивались столбы холодной воды. По всему телу пробежал холодок, когда Линн глянула на темную гладь залива. В тумане чуть вдалеке едва виднелась стрелка Блокхюсудден, где весной ее опустили в воду связанной — пришлось пойти на это, чтобы сбежать от своего похитителя. Она взошла на паром.
Паром разрезал воду и стал приближаться к закрытому на зиму парку «Грёна Лунд». Ветер рвал забытые беззащитные деревянные и металлические конструкции, завывая, словно жуткие петарды, между башнями и стальными опорами.
Райнер Карлстедт стоял у окна и смотрел на паром, приставший к причалу неподалеку от его дома. Оттуда сошла парочка окоченевших туристов. Похоже, их пуховики слабо защищают от дождя и ветра. Позади них появилась молодая женщина со светлыми волосами. Она показалась ему слегка знакомой. А вот Беатрис что-то не видно. Поежившись, он глянул на часы над входом в «Грёна Лунд». Будь ситуация иной, приход этой женщины мог бы разрядить обстановку. По крайней мере, здесь, в запасной квартире, над ним не витал дух его жены, вызывая у него угрызения совести. Однако встреча не обещает быть приятной. Впрочем, у него не было выбора — учитывая, в какой ситуации он оказался. Раздался звонок. Карлстедт удивленно обернулся. Почему он не заметил, как она пришла? Быстро поправив прическу, он отряхнул плечи пиджака и с улыбкой открыл дверь.
Рослый мужчина стоял за дверью наготове. На полсекунды он поймал удивленный взгляд Райнера Карлстедта.
Потом нанес удар.
Единственный, но мощный.
Армированная дубинка попала в висок Карлстедту с такой силой, с какой бьют плетью с вплетенным в нее свинцом. Карлстедт упал на пол как мешок с песком. Помощник с татуировкой на шее подхватил безжизненное тело под мышки. Не проронив ни слова, он втащил Карлстедта внутрь квартиры. Тонкий след крови из раны в голове размазался по полу. Помощник избегал наступать в кровь, закатывая тело в плотный строительный полиэтилен. Рослый последовал за ним, чтобы оценить результат. Карлстедт был жив. Когда он дышал, полиэтилен засасывался в рот. Кровь размазалась внутри прозрачной обертки. Как в сцене из фильма ужасов типа «Черного Рождества».
Датчане связались с ними в срочном порядке. Пришлось поторопиться. Высокий хотел бы, чтобы у них было побольше времени. Результат нехорош. Видно, что сработано на скорую руку. Но пришлось действовать по ситуации. Датчане не хотели рисковать. Оставалось только подчиниться. Поколебавшись, он стал рыться в сумке. Взвесил в одной руке большой плоский молоток, а в другой — кусок железной трубы. Потом принял решение.
