Беатрис не чувствовала угрызений совести из-за того, что они с Эриком угрожали выдать его жене. Особенно учитывая, когда эти угрозы принесли такие результаты. Первый настоящий прорыв в следствии. Уж такое она не упустит. Она посмотрела на дисплей телефона. Отмывание денег. Видимо, большие суммы. Но потом что-то пошло не так. И через несколько дней де Нейдена и Аландера убрали. Поставив чашку на мойку, она поплескала себе в лицо водой, чтобы взбодриться. Голова по-прежнему казалась тяжелой. Накануне вечером за чаем, разумеется, последовало много бокалов вина — белого, из тетрапака у нее в холодильнике. Однако она ни о чем не жалела. Беатрис услышала звяканье в ванной.
Она принесла сумку, с которой ходила на работу. Надо сделать все правильно, чтобы суд принял доказательства. Никто не сможет обвинить ее, что она схалтурила. Порывшись в сумочке, она достала миниатюрный магнитофон для записи интервью. Отлично — значит, он не остался на работе. Она ответила Райнеру Карлстедту и попросила его быть дома в девять часов. Это ему не понравится, когда он поймет, как много денег потеряет, опоздав на работу. И точно, ответ пришел немедленно.
«
«Забудь», — подумала она.
«
Карлстедт с раздражением подтвердил время, добавив, что в таком случае они встретятся в его дополнительной квартире на Юргодрене — куда он обычно приходил только для встреч с любовницей. Он отправил эсэмэской адрес. На пылкую встречу с женщиной-полицейским рассчитывать не приходилось. При такой приятной внешности она оказалась редкостной занудой. Может быть, следовало связаться с этим самым Эриком Свенссоном. Но, несмотря на фамилию, с такими никогда не знаешь, насколько они понимают шведский язык. А тут недоразумения недопустимы. Просто повезло, что жена уехала к сестре — если полиции все же придет в голову позвонить ей домой, хотя Карлстедт прилагает все усилия, чтобы сотрудничать.
«Хороший парень», — подумала Беатрис. Боковым зрением она наблюдала, как он ставит чашки в посудомоечную машину. Никакой навязчивой вымученной болтовни. Вместо этого он выставил стакан с водой и тубус с растворимыми таблетками от головной боли. Правда, тубус ее собственный, но все равно. Пока таблетки растворялись в стакане, Беатрис зашла в спальню.
Поколебавшись, она набрала номер Эрика. Тут же включился автоответчик. Как она и надеялась, Эрик спал. Но она сможет по крайней мере утверждать, что пыталась связаться с ним. Зато теперь ей выпал шанс проработать этот след самостоятельно, ни с кем не делясь успехами. И получить то признание, которого она всегда заслуживала. Но пойти туда одна она не может. Ей сразу вспомнились отвратительные скользкие взгляды Карлстедта. И по протоколу надо всегда быть вдвоем. Она нашла сообщение Линн, присланное накануне вечером. Линн не попытается присвоить себе славу. Хотя именно ее находки способствовали прорыву. Линн, кажется, из другого теста. И, что самое главное, она не работает в полиции.
Беатрис улыбнулась, набирая номер. До вчерашнего дня она едва обменялась с Линн парой слов, теперь они посылали друг другу эсэмэски среди ночи. Не успела она ничего сказать, как Линн заговорила первой.
— Послушай. Де Нейден и Аландер купили билеты на самолет, который улетал в воскресенье. Они собирались покинуть Европу. Я как раз хотела позвонить Рикарду.
— Проклятье! Должно быть, они от чего-то бежали.
Беатрис заколебалась, но больше ничего не сказала. Линн щедро делилась своими находками, однако Беатрис не спешила поступать аналогичным образом. Сначала ей надо поговорить с Карлстедтом. Она покосилась на часы.
— К этому мы еще вернемся. Но сначала мне нужна твоя помощь в одном деле.
— Да? — удивленно переспросила Линн.
— Вчера я допрашивала Карлстедта. И получила твою эсэмэску про «Гекко-клуб». Он снова связался со мной и утверждает, что может еще что-то рассказать. Я должна быть там через пару часов. В девять. Ты можешь пойти со мной? То, что у тебя в компьютере, очень хорошо было бы сунуть ему под нос — в буквальном смысле слова.
