Пожиратели облаков полностью

– Они что, способны все это устроить? Мне кажется, кишка тонка.

– Да нет, они уже этим занимаются, насколько им позволяют силы. Мониторят и подгоняют под себя законы, просеивают данные медицинского и имущественного страхования, проводят фейс-контроль в банкоматах, сбор видео- и аудиоданных на всех главных перекрестках. О службе безопасности в аэропортах я уж и не говорю. Отследить любого из нас им ничего не стоит – ведь этот приборчик будет у тебя и на прикроватной тумбочке, и в кармане, и в машине на приборной доске. Никуда от них не отвертишься – они будут отслеживать даже направление твоего взгляда.

– Ну а кто это – «они», ты не вычислил?

– Гм, сказать непросто. Но давай прикинем: УТБ[39] уже располагает программой, которая именуется «Клинз»[40]. Суть ее в том, что, если ты заранее проверен на благонадежность, это позволяет тебе проходить на рейс без досмотра.

– Да, наслышан. Но никогда не видел в порту стойку, где дежурят эти люди.

– Сомневаюсь, что они вообще находятся в той части аэропорта, где мурыжимся мы с тобой. «Очищение» – это, кстати, состояние, которого также пытаются достичь у себя саентологи. Название «Клинз» присвоила своей новой операционной системе и «Синеко». А теперь приглядимся к гиганту фармакологии «Бакстер-Снайдер», изготовителю небезызвестного «Синапсиквела». Он вывел на рынок партию бесплатных контактных линз – как утверждается, для исследовательских целей. Та программа у них называется «Контактные линзы: исследование нарушений зрения», то есть тоже «Клинз».

Синий сумрак палаты был тих: Джеймс впитывал в себя сказанное.

– Ладно, – вымолвил он со вздохом. – Хоть и странно, конечно. Жутковато. То есть ты считаешь, что «Синеко» вкупе с саентологами, УТБ и «Бакстером-Снайдером» состоят в сговоре?

– А также мой старый друг Марк.

Джеймс молчал.

– Понимаю, звучит бредово.

Но в свое время это обстояло иначе. Лео хотелось предостеречь мир, забить тревогу. Когда он решил, что все, передающееся электронным способом, всасывается в циклопическую базу данных теневого правительства, он попросил своего друга Джейка дать ему в пользование ручной типографский пресс, после чего на полтора дня переехал в студию Джейка, набирая там шрифт до почернения рук от краски. Наконец, когда из-под клацнувшей машины вылетел первый лист, Лео вышел с ним наружу (было пять утра) и прочел его в белесом предутреннем свете. Текст был в мазках краски, буквы нечетки. Но читая, Лео понял, что держит в руках бомбу. Он знал, что может изменить мир, расшевелить людей, поднять их на баррикады. Заголовок из полудюймовых букв набатно вещал: «ВСЕМ ВСЕМ ВСЕМ!» (среди шрифта оказалось только три полудюймовых «Е»).

– И сколько экземпляров ты хочешь напечатать? – подавая другу кружку кофе, спросил тогда Джейк.

– Тысяч пять. Или может, десять?

– Давай начнем с полусотни, – сказал Джейк.

Однако кое-какие неблаговидные детали в своей хронике разоблачения Лео утаил. В частности, умолчал о том, как бахвалился в своей газетенке о своем именитом происхождении. «Выходец из интеллектуальной элиты Америки», – значилось там. Не заикнулся и о том, что Марку в своем листке он фактически угрожал. Где-то в конце своей параноидально-злопыхательской офсетной тирады он заявлял, что располагает компроматом на «нечистого на руку рекламщика «Синеко» Марка Деверо». Сейчас с высоты прожитого такое казалось уместным, так как Лео был убежден: каждый из тех, кто желает примкнуть к сопротивлению, должен делать все, что в его или ее силах, чтобы противостоять тому зловещему замыслу. Лично в его силах было сделать хотя бы подножку одной из подсадных уток «Синеко».

На поверку же оказывалось, что тот публичный шантаж был проявлением как минимум безрассудства. Почему он сразу, изначально не просчитал всех моральных последствий того своего поступка? Наверное, потому, что тогда он был просто необходим. Любой ценой. Но неизменной «любая цена» не бывает. Всем и всегда правит контекст.

– За выводом тут далеко ходить не надо, – подытожил после паузы Джеймс. – Изъян у тебя не в этом. Даже не в этом.

Лео это знал. И знал наперед, что Джеймс скажет дальше.

– А дело в том… Почему ты единственный, кто все это просек? Напрашивается классический вывод насчет шизы, и ты как раз в ее эпицентре.

«Центров бывает много, – устало подумал Лео. – Если не Иисус Христос, то Святой Дух».

– Насчет саентологов ты, конечно, загнул, – продолжал Джеймс, – а вот остальное я бы исключать не стал.

И на том спасибо.

– Я вот о чем. Взять, скажем, того барабанщика, что дал отсюда деру на той неделе. Он ведь был еще и звукоинженер. И сказал: «Бля буду, ребята: эти ваши комнатухи как пить дать на прослушке».