Пожиратели облаков полностью

На нем были расстегнутая клетчатая рубаха и кардиган, из-под которых проглядывали пластик и ребра корсета. На голове Эла сидела выцветшая бейсболка с сетчатым задником. Козырек прикрывал ему лицо густым гримом тени, но когда экран в помещении вспыхивал особенно ярко, становилось видно, что лицо Эла не тронуто печатью унылой хмурости, присущей некоторым пожилым людям.

– То есть ты отсюда навострил лыжи? – Лео машинально копировал плавный покатый выговор Эла, выдающий в нем жителя степных западных равнин.

– Так ведь мы ж не под замком, – слабо усмехнулся тот. – А «Лео» это ведь «лев», верно?

– Ну да.

Люди в основном почему-то считали, что Лео – это сокращенно от «Леонард». «Нет, – мысленно возражал он. – Лео – это от «лев»». Львом – точнее, Львицей – у Лео была мать. По гороскопу. Когда была жива.

– Ну так слушай сюда, Лев. Я мышь. И выгрызу тебя из этого силка, в который ты угодил.

«Запомни это, – твердо подумал Лео. – Запомни слово в слово».

Впрочем, такие моменты случались с ним и раньше – скажем, когда официантка в баре перечисляла заказ, а он старался не проронить ни слова, тратя при этом внимание на само внимание, а не на осмысление в целом.

– Заруби себе на носу, – сказал Эл, – делай в точности то, что они говорят.

– Я, как бы это сказать, пытаюсь откладывать вынесенные решения.

– Что? Чушь собачья. Прижмись и помалкивай. Просто делай, что тебе говорят. Они правы, но не по правильным причинам. Нет здесь той земли обетованной, о которой они глаголят; но если ты будешь продолжать пить, как я, то ад тебе уготован. Здешний, земной.

– Так зачем ты уходишь?

– Ты знаешь, сколько мне?

«Никогда не отвечай на такой вопрос».

– Не-а.

– Шестьдесят шесть.

Выглядел Эл на все восемьдесят.

– Не так уж и много. Взял бы и остался.

– Да ну. К тому же держать им меня здесь просто нечем. Высшей мотивацией? Они что, по наивности считают, что я о ней не думал? Черт возьми, да я не пил всю ту пору, что Рейган был у власти! А это, знаешь, сколько?

– Так, может, тебе в качестве высшей мотивации взять Рейгана? – предложил Лео.

– А что, надо подумать, – сипловато рассмеялся Эл.

– И все-таки здесь не так уж плохо, – заметил Лео. – И то, что я уже несколько дней не беру в рот ни капли. Даже как-то забывается, что до этого я не просыхал.

Черт возьми, что за притча? Какое ему дело, останется этот старикан в «Соснах» или нет?

– Парень, да я за свою жизнь расплескал больше, чем ты выхлебал, – добродушно заверил Эл. – Так что брось. Поставь точку, и все. Навсегда. Легче по жизни уже не будет, а будет только хуже. Причем всё. А потому дай мне сберечь тебе хоть тридцать, язви их, лишних лет на этом свете. Алкоголь у тебя идет на то, чтоб подлечивать душевные раны, но все это, знаешь ли, из говна конфета. Не для внутреннего пользования. Пьешь, а сам лишь навлекаешь страдание и затупляешь единственный клинок, что есть у тебя в этом бою. Дни твои летят в трубу, имя пятнается, родные от тебя в тихом ужасе. Уяснил?

Лео кивнул, не в силах возразить ни слова. Даже в глазах защипало.

– То-то. Ладно, идем внутрь. Пособишь? – спросил Эл.

– О господи, да конечно! – засуетился Лео.

– Дай-ка сюда стул.

Лео подтянул и поставил перед Элом для опоры белый пластиковый стул.

– Трость возьми.

Лео подхватил трость – ортопедическую штуковину с подвижным регулятором длины. Эл, используя стул как ходунок, побрел через патио, а Лео рядом, неся трость и подставляя для поддержки плечо. На подходе к двери в гостиной стал слышен глухой шум. На экране мелькали титры, а зрители поднимались с диванов и кресел. Тот, который Фил, озабоченно хлопал себя по карманам, а затем принялся рыться в складках обивки (не иначе как выпали сигареты). Те из обитателей, что намеренно не выходили в гостиную, пока шел фильм, сейчас, наоборот, готовились расположиться, разворачивая страницы чтива и посасывая из соломинок пачечный сок.

– Беда-то какая, – пробурчал Эл. – Так и не узнаю теперь, что там Гарри сделал с Салли.

Лео предупредительно открыл раздвижную дверь. Эл, для опоры опершись ему о плечо, стал одолевать крыльцо, но при этом зацепился кроссовкой за стальной порожек двери и, страдальчески охнув, завалился назад. Секунду Лео чувствовал на себе весь вес старикова тела, все равно что официант, несущий стопу тарелок. Лео придержал Эла за поясницу, чтобы выпрямить. Через кардиган и рубаху ладонь ощущала арматуру пластикового корсета.

– Вот черт, – болезненно крякнул Эл.

Лео пропустил руку старику под бедро и помог ему переставить ступню через порог. Эта их возня преградила выход курильщикам, которым пришлось отодвинуться, чтобы Лео и Эл смогли войти. Старик попросил кого-то сходить за ходунком, а Лео снизу и сзади помог человеку вдвое старше себя окончательно войти в помещение.

– Спасибо тебе, Лео, – поблагодарил Эл и, удаляясь, добавил: – Подумай о том, что я тебе сказал.