Пожиратели облаков полностью

О, как Марк себя порою презирал. На своих семинарах он всегда предостерегал от жалости к себе – этого жуткого, известного всем изъяна личности с призвуками сопливости, слезливости и зажатости. Ну а как быть с откровенным самопрезрением, тем более когда оно обоснованно? Неужели ты никогда не приходишь в ужас от самого себя? И речь тут не о казусе с напитком, не о полуденном пьянстве и не о том, что ты лопухнулся на детской игре в слова, когда тебе по контракту нужно через две недели сдать книгу. Дело в твоей общей бесчестности; в той твоей части, что вечно юлит и норовит подстроиться под соответствующий угол любой ситуации. Возможно, что такое иногда бывает с каждым. Приходится иной раз кривить душой, привирать и подыгрывать. Но ты-то дошел до точки, когда вся твоя жизнь стала игрой. Насколько лучше, должно быть, чувствуют себя люди, которым из-за прямоты, пусть даже негибкости, не приходится так пресмыкаться. Как раз сейчас он, по всей видимости, испытывал жалость к себе потому, что показалось, что в нем образовалась невидимая преграда. И если автобусы могут выдвигать подножки для инвалидных колясок, то мир должен как-то поддержать его.

Та девушка чем-то походила на его бывшую, только в более экзотичном варианте. Половиной ума его тянуло вернуться к стойке и попытаться возобновить с ней разговор. Как и в его бывшей, в ней чувствовалась некая ершистость, но это была та самая стенка, в которой ему хотелось проделать брешь. Его бывшая. Думать о ней сейчас повергало в самоуничижение: ведь он тогда сам все изгадил. Что, если тебе на нечто подобное отпускается один-единственный шанс? Что, если ты уже допустил неверных решений столько, что еще одного твоя жизнь не потерпит: как ни утрамбовывай, места больше нет? Что тогда, ты, автор пособий самопомощи? Пять минут подобных мыслей начинали уже тревожным образом сказываться на работе сердца, словно мышцы его рвались и это сказывалось на притоке крови. Но ведь этого не может быть? При приступах взволнованности первое правило – это «никому о них не говорить». Или если да, то хотя бы представить это так, чтобы у других сложилось впечатление: то состояние обусловлено твоей высочайшей ранимостью и тонкостью души. Чего здесь не надо, так это жаловаться, тем более чтобы выход – не курить, не пить – лежал на поверхности. Вторая заповедь (а по сути, первая), это «Не забывай дышать» (сейчас Марку открылось, что она на самом деле – это шаг от Первого по Десятый). Что же такое происходит вверху грудной клетки? Если сердце сейчас остановится, успеет ли сюда с дефибриллятором тот холеный стюард? Пару минут Марк следил за дыханием, озирая из окна величавые равнины, и рвущееся в клочья сердце немного унялось (или же это он отвел от него свое внимание). Вон там снаружи припаркован (припаркован?) «Боинг-747». «Как грациозен лебяжий клюв того самолета», – подумал он. Марк дал себе утонуть в кожаных подушках дивана, извиняясь перед своим телом и давая ему зарок: еще одна «Мэри» ему не нужна. Вода со льдом – вот выход.

И Марк возвратился к стойке.

На этот раз девушка заговорила с ним сама.

– Как идет редактирование? – с милой улыбкой спросила она.

Шаг № 7: «Предлагайте себя».

– Если честно, я ничего не редактировал. Просто играл в «джамбл». Вы с этой игрой знакомы?

– Нет.

Марк показал ей сложенную страницу, уже несколько измочаленную.

– Эта вот штукенция? – спросила она с изящной задорностью. – Я думала, это какие-то карикатуры.

– Вроде того. Но их надо еще и разгадывать.

У подошедшего бармена Марк попросил стакан воды.

– Сказать вам об этом я постеснялся: «джамбл» – игра не сказать чтобы заумная. Наверное, ужасно глупо? Лгать о таких вещах незнакомому человеку.

– Глупо или нет, не знаю, – ответила она. – Наверное, глупее все-таки попасться на лжи.

Марк улыбнулся и кивнул, растроганно сдаваясь.

– Тогда, может, вы мне поможете с этим чертякой сладить? – спросил он.

Она с улыбкой согласилась. Марк сел рядом, отрадно чувствуя ее близость. Вначале он подумал, что от нее пахнет орешками, но потом понял, что запах исходит от блюда с арахисом, стоящим на барной стойке. Ответ на вопрос «джамбла» девушка нашла невероятно быстро: «A hack saw»[50].

Марку это не понравилось.

– А что ему с ней делать?

– Да нет же. «Saw» в значении «пословица», «hack» в значении «избитый». Банальная мудрость, вроде того.

– Ну, с этим понятно, – шутливо проворчал Марк. – Но все-таки должно быть больше связи между картинкой и ответом. Написали бы, в конце концов, что это не просто ленивый афорист, а афорист, работающий по-плотницки, без тонкостей. А то как-то несправедливо получается.

Девушка со смехом заметила:

– Ох, ну уж это, согласитесь, в самом низу списка несправедливостей.

Опа, еще один подкол. Эта особа ему определенно нравилась. Он ведь не тщеславный болван: если над тобой умно подшучивают, отчего бы не потерпеть.

– Я Марк, – представился он; она же на вопрос, как ее зовут, ответила сбивчиво:

– Лейла… в смысле Лола.