После признания в любви другу Арина услышала: — Спасибо, конечно, я оценил… но давай, мелкая, оставим всё как есть. Ведь дружба — это самые лучшие отношения, лучше любви. Правда. Любовь приходит и уходит, а дружба… Недослушав, Пересветова уходит. Пройдёт время, прежде чем Никита осознает, как сильно он тогда ошибся и насколько для него важна Арина. Как говорится, «познай, где свет, поймёшь, где тьма». Однако Пересветова уже собирается замуж за другого… Герои будут бесить, раздражать, ибо поступки их логичными назвать трудно, но это и есть жизнь, увы, она непроста.
Утро началось с сюрпризов, а сюрпризы начались со звонка Никиты.
— Мелкая, — давняя школьная привычка — называть так Арину, как всегда, сыграла свою роль, — надо встретиться. Срочно. Жду на нашем месте через полчаса.
— А Ирку с пацанами тоже зовёшь?
— Нет.
— Я думаю, это хорошо, потому что…
Но Никита тут же вставил свои пять копеек:
— Ты когда начинаешь думать, прямо беда, особенно когда сидишь за компом и параллельно разговариваешь.
Пересветова отодвинула от себя ноутбук, на котором просматривала почту, и мягко улыбнулась:
— Тебе показалось.
— Ничего не показалось… Слышу, как клацаешь по клавиатуре. Не надо делать из меня дурака.
— Извини, опять не удержалась.
— Так и вижу твою довольную, улыбающуюся рожицу.
Она хотела уже серьёзно добавить: «Нужно посоветоваться», но не успела — Никита ушёл со связи.
«Хорошо, что мы будем вдвоём, — мечтательно подумала Пересветова. — Ненавижу Ирку. — Она ничего не имела против друзей Никиты, но не терпела их одноклассницу. Объяснить такое отношение к Ирке не могла, хотя подозревала, что не любит её из-за высокомерия и желания повелевать не только преданным Виталькой, но ещё Никитой и Ильёй. — Твою петрушку, времени-то сколько!»
Арина сосчитала до трёх и подскочила с кровати, надевая видавшие виды джинсы, серую футболку с затёртой надписью на английском «Wisdom, Justice and Love» — мудрость, справедливость и любовь — наспех умылась, прошлась по губам бледно-розовым блеском и слегка подкрасила ресницы. Вот опять они за лето выгорели до рыжины. Не то что чёрные, как смоль, и пушистые опахало у ненавистной Ирки, чтоб её ёжики целовали днём и ночью. Не зря она Смолина — полное соответствие фамилии.
Подумав о красивой Ирке, Арина критически с ног до головы оглядела себя в зеркале. Тощая, высокая, как фонарный столб — вытянулась ещё в десятом классе, с худым лицом и густыми, непослушными, тоже ставшими от солнца рыжеватыми локонами — ведьма и ведьма. Метлы только не хватает.
Какие уж тут надежды на взаимные с Никитой чувства? Нужно ему это рыжеволосое чучело с глазами болотного цвета в коричневую крапинку? Вон он — какой красавец: смуглый, кареглазый, высоченный.
Однажды Арина едва не умерла от своей ненормальной любви к Никите. В прямом смысле едва не умерла. Парень, учась в той же школе, что и Пересветова, только в параллельном классе, не замечал её класса до восьмого, когда случилась эта история.
Дело было в последние дни мая, перед самыми летними каникулами. Елена Николаевна — учительница Арины и бабушка Никиты — решила повести свой восьмой класс на туристическую базу, находившуюся на противоположном берегу реки, ибо дети мечтали оказаться в среде, далёкой от цивилизации, с минимальным набором средств. Видя, что внуки проводят много времени за компьютерными играми, Елена Николаевна предложила Никите с Лизой тоже пойти в поход, дабы немного отвлечься от всемирной паутины. Нехотя, но дети подчинились, взяв с собой гитару и по томику модного тогда «S.T.A.L.K.E.R.».
Елена Николаевна за годы работы в школе пришла к выводу, что пятнадцатилетние подростки вполне самостоятельны и могут обойтись без её постоянного контроля, потому, когда пришли в расположение турбазы, она сказала:
— Дети мои, мечтали о диких условиях? Дерзайте: готовьте сами обед, позовёте, когда всё будет готово. — И ушла на полянку, находившуюся неподалёку, чтобы позагорать в одиночестве.
Девочки и вправду сначала с энтузиазмом взялись за дело: загремели котелками, ложками и поварешками, готовясь сварить из консервов что-то наподобие ухи, но заметили, что парни не спешат ни за дровишками, находящимися под навесом у входа на базу, ни за водой из колонки. А раз так — тоже присели на скамьи: почему они обязаны работать, когда одноклассники отдыхают. Вон даже внук Елены Николаевны бухнулся с ними рядом и перебирает струны гитары, которую привёз в дорогом чехле. Арина понимала в этом толк, ибо у отца был такой же.
— Не по силам подвиг? — задиристо спросила она у Никиты.
— Ты о чём, мелкая?
Арина спокойно отнеслась к этому — «мелкая». Чем тут можно возразить, если действительно самая маленькая в классе, стоящая последней в шеренге на физкультуре и говорящая опостылевшую фразу: «Расчёт окончен».
— Говорю, не по силам принести воду и дрова?
— Я здесь при чём? Проси одноклассников. — Никита недоумевал: совсем страх потеряла малявка. Ещё командует.
— Вот бы и подал пример, как внук Елены Николаевны.
— У тебя хорошая степень наивности. Почему ты решила, что они потянутся, — Никита кивнул на мальчишек, — если я буду работать?
— Они будут работать, — нахмурившись, твёрдо ответила она.
— А если прыгну с обрыва в реку, они тоже последуют? — Арина промолчала. — Вооот. — Никита хмыкнул, хитро улыбаясь. — Не всегда пример заразителен. Люди обычно делают то, что им нравится или выгодно.
