– Отлично, – принц сунул обомлевшему маленькому люту золотую монету. – Снаружи стоят два куфлона. Расседлай их, накорми и расчеши хорошенько.
– Д-да, милорд, – он схватил золотой и убежал.
Даналь с Номарионом поднялись на второй этаж и заняли комнаты с видом на главную улицу города. Принц принял ванну, надев длинную чистую рубашку. Он прилёг на свою кровать, о чем-то размышляя. Номарион впустил Шайтана, который принёс поднос с фруктами и двумя кувшинами с вином и соком.
– Милорд, ваши куфлоны счастливо дремлют в стойлах, – поклонился малец.
Даналь, не поворачивая головы, провёл когтем по воздуху, делая знак слуге. Номарион молча кинул Шайтану ещё один золотой. Лютенок поймал монету в воздухе, и, пятясь назад в поклоне, удалился.
– Позволю себе напомнить, вы не сменили лицо, милорд, – нарушил тишину Номарион.
– Я знаю, мой друг, – лениво ответил принц. – Сильно сомневаюсь, что в этом захолустье кто-нибудь знает меня в лицо. Сатирионы не так популярны в глубинках, как тебе кажется.
Номарион лишь поклонился.
– Если бы мы направились прямиком на почту Ксафанзунга, – продолжил принц, не меняя тона, – то вызвали бы подозрения. Нужно найти почту в Терилоне и дождаться посыльного суккуба.
– Без пыток он ничего не расскажет, милорд, а…
– Нет, мы сделаем по-другому, – принц сел в кровати. – Я напишу письмо на имя Л'Этора и попрошу отдать его лично в руки.
– Ваша изобретательность всегда меня удивляет, милорд.
Даналь вскочил с кровати и стал поспешно натягивать брюки. Рубашку он бросил на ближайшее кресло, обнажив мускулистую грудь с платиновым кольцом пирсинга на левом соске. Он надел чёрную сатиновую сорочку с зауженными к манжетам рукавами, прикрепил серебряные запонки и натянул сапоги.
– Мы отправляемся на рынок, Номарион, – сказал он, растянув рот в улыбке.
– Как пожелаете, милорд.
Они быстрым шагом пересекли улицу, прошли полквартала и вскоре оказались на площади, где находился вход в рынок. Даналь остановился у первой продавщицы овощей и фруктов, любезно поинтересовавшись, есть ли на рынке волшебник, торгующий лечебными травами.
– Да, милорд, – ответила бойкая торговка. – Но вам придётся пройти весь рынок и свернуть в предпоследний поворот у западного выхода. Пройдя немного вглубь, вы увидите вывеску с белым единорогом.
– Благодарю, – Даналь протянул люте серебряный арх.
– Что вы, что вы, – запротестовала она, размахивая руками. – Как можно у гостей брать деньги за помощь?
Принц взял два самых больших и красивых яблока и оставил монетку на прилавке. Одно яблоко он протянул Номариону, продолжив путь.
– Спасибо, милорд, – крикнула торговка вслед.
Они шли по шумному рынку, время от времени останавливаясь у прилавков с поделками местных умельцев. Даналь любил сувенирчики на память из мест, где бывал впервые. Он долго рассматривал выточенную из дерева фигурку люта, сидевшего на троне. Ему понравилась работа, но одежда и волосы были покрашены явно грубо. Видимо, с рисованием у мастера было плохо.
С другого прилавка Даналь взял металлическую флягу с хромовым покрытием. Он повертел её в руках, и, не торгуясь, расплатился с продавцом, спрятав покупку в карман брюк.
– Ценный подарок для суккуба, – пояснил он Номариону, продолжая путь. – Пролетая над пустынной местностью, иногда так хочется глотнуть воды… Мне нужно изображение твоего герба.
Номарион достал из внутреннего кармана почти такую же флягу, с тиснённым на одном из боков сложным узором с позолотой.
На другой стороне красовалась вывеска жестянщика. Даналь направился туда.
– Сможете сделать такой же оттиск на этой фляге? – спросил он мастера.
– Если вы оставите мне оригинал…
Даналь бросил мастеру золотую монету и, не дожидаясь ответа, развернулся к выходу.
– Завтра утром принесите мне её в «Принцессу Одиллию».
Покинув мастерскую жестянщика, они свернули в указанный торговкой проход и через десять шагов увидели голову единорога, вырезанную из фанеры и покрашенную белой краской. Даналь уверенно шагнул внутрь магазинчика. Над дверью звякнул колокольчик.
За прилавком на стуле дремал пожилой суккуб, со сложенными за спиной крыльями. Морщинистое лицо, почти полностью потерявшее пигментацию, было покрыто множеством бородавок. Услышав колокольчик, суккуб открыл глаза. Он взглянул на посетителей, оценивая их резким движением правого глаза, поскольку левый был закрыт бельмом.
– Что угодно досточтимым милордам? – старчески бесцветным голосом спросил суккуб, не вставая. – Может, желаете сначала прохладиться?
Маг сделал один пасс рукой. Перед посетителями возник круглый столик с высокой резной ножкой с прозрачным графином и двумя хрустальными бокалами. Графин сам оторвался от стола и разлил холодный желтоватый напиток. Бокалы снаружи покрылись испариной.
– Я прибыл издалека, маг. Нет ли у тебя каких-нибудь средств, чтобы связаться с родными? – спросил Даналь, опустошая бокал.
– Роголоб в этом году не зацвёл, милорд, – суккуб изобразил на лице сожаление, – а прошлогодние запасы закончились. У такого важного господина нет спутникового телефона?
