– Нет, это не игра, – произнесла она. – Ведь здесь нет правил.
Она ушла в спальню и захлопнула за собой дверь, оставив Миландру у стола, покрытого грязными перьями и отпечатками птичьих лап.
Вскоре гроза ушла, остался лишь далекий гул и шелест дождя, и Хелльвир стали сниться сны. Странные, тяжелые сны.
Все вокруг дрожало, словно за завесой раскаленного воздуха. Она прижала руки к вискам. Руки и ноги были как свинцовые, она ничего не соображала.
Хелльвир находилась в ином мире, но не узнавала его. Абсолютная тишина напоминала царство Смерти. Но нет, в мире мертвых не могло быть такого. Стены трескались, трещины становились все шире, дерево походило на старую жилистую плоть, которую медленно рвут на куски. Нет, в царстве Смерти была крыша, а если не крыша, тогда зеркальное небо; а здесь – только бесконечная тьма, которая содрогалась и трепетала, как живое существо перед неизбежным ударом. Бесконечная тьма, которая поглотила ее дом и обступала его со всех сторон, сверху, снизу…
Хелльвир, охваченная первобытным страхом, скорчилась на кровати. Хотела пошевелиться, но руки и ноги не слушались – они словно приклеились к постели. Уставившись в стену, она увидела фигуру, сотканную из тьмы, фигуру без лица, от которой исходила явная, ощутимая угроза. Несмотря на то что у существа не было глаз, Хелльвир чувствовала его пристальный, злобный взгляд, от которого хотелось спрятаться. Жуткая фигура медленно приблизилась, остановилась в нескольких дюймах от Хелльвир, и только после этого она смогла различить глаза. Черные глаза, полные ярости и безумия. Но там, за этими глазами, была пустота. Хелльвир пришло в голову только это слово, чтобы назвать мир, в который она попала: отсутствие света, разума, надежды.
– Как ты посмела!.. – зарокотал мир вокруг нее.
Она хотела отвернуться, но существо протянуло руку и поймало ее за подбородок. Она хотела закричать, но, как это всегда бывает во сне, не смогла издать ни звука. Хелльвир словно лишилась голоса. Раскаленная рука существа прожигала ее плоть до кости.
– Смерть – это не игрушка, девчонка, – раздалось рычание, исходившее, казалось, со всех сторон одновременно. – Это не сад, где ты можешь рвать любые цветы, повинуясь своей прихоти. Ты поняла меня?
Девчонка, которую в обычном мире звали Хелльвир, попыталась кивнуть – она очень хотела кивнуть, дать знак, что все понимает, но не смогла. Ее тело окаменело.
– Мы заключили сделку, и ты обязана соблюдать ее условия.
Пальцы существа стиснули ее челюсть, и ей показалось, что сейчас треснет кость. Она почувствовала, как хрустят и ломаются зубы.
– Если ты осмелишься снова украсть что-нибудь из моего царства, как сделала сегодня, – гремел чудовищный голос, – я оторву тебе руку, ты меня поняла?
– Да, – выдохнула Хелльвир. Это слово было подобно искорке, которую тут же погасил ураган ярости, бушевавший в черном мире. – Я поняла. Отпусти. Прошу тебя.
Существо еще сильнее сжало пальцы, устремив на нее взгляд кошмарных пустых глаз. Потом оно исчезло – отпустило ее так неожиданно, что ее замутило, и Хелльвир, давясь, согнулась пополам. Тошнота была невыносимой, голова кружилась, но минут через десять это прошло.
Моргая, она огляделась и поняла, что находится в своей комнате. Стены и крыша были на месте. Дождь негромко стучал по стеклам. Небо на востоке было зловещего красного цвета, словно воспаленная плоть.
Хелльвир лежала так, сжавшись в комок, зажмурившись, до тех пор, пока головная боль не ослабела и рвотные позывы не прекратились.
Миландра уже встала и месила тесто для хлеба.
Когда Хелльвир вышла из своей комнаты, ворон, сидевший на столе, уставился на нее черным глазом и позволил ей почесать себе голову. Она вспомнила, что еще вчера этот глаз был мертвым и слепым, но велела себе не думать об этом.
– Благодарю тебя, – коротко произнес он.
Она склонилась к нему, вдохнула запах перьев и ветра, спросила:
– Как тебя зовут?
– Эльзевир.
– А я Хелльвир.
– Спасибо тебе, Хелльвир.
Миландра перестала месить тесто и уперла руки в бока. На ее фартуке остались белые отпечатки ладоней.
– Что-то рано ты сегодня проснулась, – резко произнесла она.
Было ясно, что наставница еще сердита на Хелльвир после вчерашней ссоры.
Хелльвир ничего не ответила, просто подошла к старухе и крепко обняла ее. Застигнутая врасплох, Миландра машинально погладила ее по голове, пачкая черные волосы мукой.
– Что с тобой? – спросила она. Гнев уступил место тревоге. – Тебе нехорошо? Ты вся дрожишь.
– Прости меня, – тихо сказала Хелльвир и спрятала лицо ее на плече.
Два письма пришли неделю спустя, когда Хелльвир возилась в саду позади дома, пропалывая овощные грядки. Ворон сидел на столбе ограды, смотрел, как она работает, а заодно выискивал червяков и всяких вредителей. Эльзевир теперь не отдалялся от нее ни на шаг, даже спал около ее кровати в «гнезде», которое она соорудила ему из старых платков.
