Разглядывая город, Хелльвир ненадолго забыла о своих страхах. Дорога постепенно стала шире, и вскоре они въехали на мост, пересекавший большую лагуну. По воде, сверкавшей на ярком солнце, лениво плыли лодки под белыми парусами, напомнившие Хелльвир чаек. Сам мост был широким, как улица, по сторонам его выстроились лавки, мимо сновали разносчики. Хелльвир увлекло это зрелище, аппетитные запахи, и она высунулась из окна, разглядывая торговцев едой, блестящие безделушки, разложенные на прилавках, шумную, беспокойную толпу. Здесь было
Вместо улиц здесь были каналы, а вместо повозок и экипажей между домами сновали лодки. Лодки привозили товары и продукты с пристаней в лавки, причаливали у лесенок. Вдоль домов можно было передвигаться по узким дорожкам. Хелльвир снова высунулась в окно, во все глаза рассматривая город. Отец описывал его в письмах, но его рассказы не передавали всей этой красоты. Рочидейн был городом воды, но не только: еще он был городом солнца. Солнце сверкало на воде каналов и на оконных стеклах, заливало светом красные черепичные крыши и журчащие фонтаны. Узкие дома теснились, словно книги на полке; они были выкрашены в яркие цвета: алый, желтый, оранжевый, голубой. Цветы в горшках, вывешенные за окнами, источали сладкие ароматы. Хелльвир была очарована, и все мысли о Смерти, тьме и дарах песен рассеялись, как туман на заре.
Карета остановилась, кучер слез с козел и открыл ей дверь.
– Но я думала, мы едем во дворец? – удивленно спросила Хелльвир, сажая на плечо ворона.
– Мне было велено сначала отвезти вас в дом ваших родственников, – сообщил кучер. – Послезавтра, когда вы устроитесь, карета заберет вас и отвезет к принцессе.
Хелльвир молча кивнула; это слово –
Кучер щелчком пальцев подозвал какого-то мальчишку, который глазел на них, облокотившись на парапет, и бросил ему монету.
– Пригляди за лошадьми, пока я не вернусь, – приказал он.
Мальчишка энергично закивал и с деловитым видом забрался на место возницы. Кучер взял багаж Хелльвир и двинулся по улице, которая шла вдоль канала. Оставив позади оживленную набережную, они попали в лабиринт узких переулков. Среди старых домов царила тишина. Над головами покачивались корзины с цветами, в подворотнях дремали кошки. Услышав шаги чужаков, животные провожали их сонными взглядами. Хелльвир остановилась, чтобы погладить рыжего кота. При других обстоятельствах она наслаждалась бы этим приключением, но сейчас не могла думать ни о чем, кроме приема, ожидавшего ее в доме родителей. Она много лет не видела ни отца, ни мать, ни брата. Что она им скажет? Впервые ей пришло в голову взглянуть на себя со стороны: она была одета в простую дорожную куртку и штаны, покрытые пылью. Может быть, они подумают, что она слишком грязная, нищая, неотесанная для них, что ей не место в их новой богатой жизни?
– Откуда принцессе известно о том, что моя семья живет здесь? – спросила она.
– В Рочидейне не так уж много людей из вашей деревни, – бросил кучер через плечо. – Во дворце о таких вещах узнают без труда.
Он остановился у массивных зеленых ворот и потянул за металлическую цепь. Где-то за забором зазвонил колокольчик. Хелльвир вытерла взмокшие ладони о штаны.
Раздались шаги, и дверь открылась. На пороге стояла какая-то незнакомая женщина в простом сером платье. Хелльвир решила, что кучер ошибся и привел ее не в тот дом. На шее у женщины на цепочке висела звезда с двенадцатью лучами, точно такая же, как та, что была вырезана над дверью их маленького домика на опушке леса.
– Что вам угодно? – спросила женщина, но кучер не успел ответить.
Снова раздались шаги, на этот раз тяжелые, торопливые: Фарвор – он теперь был старше, выше, и волосы у него были длиннее – выбежал на улицу и сгреб Хелльвир в охапку. Застигнутый врасплох Эльзевир взлетел с ее плеча, хлопая крыльями и роняя черные перья. Хелльвир так удивилась, что молчала, обнимая брата, и думала только о том, как бы не задохнуться.
– Ты здесь! – воскликнул Фарвор, разжал объятия, но продолжал держать ее за руки и разглядывать. – Долго же ты собиралась! Ну давай, давай мне мешок, заходи!
