– Этот город построен не на обещаниях и честности, – произнесла Салливейн. – Здесь правят деньги и политика. Подумай вот о чем: у бабушки, кроме меня, нет других наследников, нет прямых потомков, а она уже немолода. Если меня не станет, ей придется назначать другого наследника, представителя одного из Домов, а она не желает передавать корону кому-то из них. Если же бабушка умрет, не оставив наследника, Дома начнут оспаривать корону друг у друга. Гражданской войны не избежать. – Она небрежно улыбнулась, словно речь шла о какой-то чепухе. – Я уверена, тебе совсем не хочется этого. Если ты не желаешь иметь дело со Смертью ради меня, сделай это ради Крона.
Последние слова она произнесла с насмешкой, как будто не верила в патриотизм. Заметив, что Хелльвир мрачно смотрит в пол, она жизнерадостно воскликнула:
– Ну, веселее! В конце концов, меня не обязательно должны убить. Кроме того, я хорошо заплачу тебе.
– Вы могли бы сразу сказать, что, воскресив вас, я избавлю страну от гражданской войны, – горячо ответила Хелльвир, – я согласилась бы и без ваших запугиваний. Не нужно было впутывать в это мою семью.
– Даже так? Интересно. Должно быть, в деревне детей воспитывают лучше, чем в Рочидейне. Едва ли кто-нибудь из отпрысков наших знатных семейств согласился бы расстаться с пальцем ради того, чтобы вернуть меня с того света. – Принцесса рассмеялась. – Да что говорить о пальцах – никто не пожертвует даже прядью волос.
– Если люди не готовы приносить жертвы ради мира, неудивительно, что стране грозит гражданская война.
– Благородных людей мир не особенно интересует. Во времена смуты и войны проще захватить власть и умножить свои богатства.
– Значит, вы не отпустите меня домой? В деревню.
– Она находится слишком далеко отсюда. Если произойдет новое покушение, меня нужно будет воскресить в тот же день. Чем дольше я буду мертва, тем больше людей узнают об этом и смогут воспользоваться этими сведениями в своих целях. И потом, я слышала, что после нашего визита ты не пользуешься большой любовью в своей деревне.
Хелльвир уставилась на принцессу, нахмурив брови.
– Откуда вы знаете об этом?
Салливейн улыбнулась и потерла нос.
– Здесь, в Рочидейне, тайное всегда становится явным, – сказала она. – Нет. Ты можешь остаться в доме родителей, но покидать город я тебе запрещаю.
Хелльвир хотела возразить, хотя понимала, что никакие доводы не смогут помочь ей переубедить принцессу. Она стояла, открывая и закрывая рот, как дурочка.
– Кстати, пока я не забыла, – добавила Салливейн. – Тебе следует носить вот это. – И она достала из кармана золотую брошь в виде галеона. – Если тебе понадобится войти во дворец, покажи ее, и стражники пропустят тебя.
Хелльвир хотела взять брошь, но принцесса убрала руку.
– Тебе следует приходить сюда регулярно в качестве травницы, которая состоит на службе у королевской семьи. Пусть слуги и аристократы привыкнут к тебе.
– И что я буду здесь делать? – враждебным тоном спросила Хелльвир.
У нее не было ни сил, ни желания изображать покорную подданную.
Принцесса пожала плечами, потом наклонилась к Хелльвир и приколола брошь к лацкану ее жилета. Хелльвир испугалась, что принцесса услышит, почувствует бешеный стук ее сердца.
– То, что обычно делают травницы. Скажем людям, что в прошлый раз ты мне очень помогла, поэтому я предложила тебе пойти ко мне на службу. Никто не станет задавать вопросов. Я плохо сплю; принеси мне какое-нибудь средство от бессонницы. Приходи на следующей неделе, в День Марки.
Она поправила брошь, потом протянула руку за плечо Хелльвир, чтобы дернуть за шнурок звонка. Хелльвир не привыкла находиться так близко к посторонним людям, ее это нервировало, но она подавила желание отойти в сторону. Салливейн еще несколько мгновений стояла с вытянутой рукой, глядя на девушку, потом наклонила голову набок, как будто ее удивляло и забавляло сердитое выражение лица Хелльвир.
Хелльвир не успела ответить принцессе: в дверь постучали, и на пороге появился слуга.
– Госпожа Андоттир уходит, – обратилась к нему Салливейн. – Проводи ее до кареты.
Слуга поклонился и придержал для Хелльвир дверь. Ей хотелось еще многое сказать принцессе, хотелось выразить свое возмущение. Но она задыхалась от ярости и не могла вымолвить ни слова. Поэтому прикусила губу, неловко поклонилась и вышла из комнаты, чувствуя на себе задумчивый взгляд Салливейн.
Слуга привел ее во двор, где возницы дожидались хозяев, приехавших во дворец с визитами. Хелльвир рассеянно назвала кучеру адрес и откинулась на спинку сиденья. За окнами мелькали дома, мосты, площади, но она ничего не видела.
Никогда в жизни Хелльвир не чувствовала себя такой беспомощной. Сердце еще колотилось, как будто на нее только что набросились с кулаками. Какое высокомерие, какая наглость! Ей еще не приходилось сталкиваться с такими людьми, как Салливейн. Ей было физически нехорошо от возмущения, негодования, от бессилия что-либо изменить.
