– Очень жаль.
– А почему я должна тебе что-то отдавать?
– Я не могу вернуть тебе умершего бесплатно. За все нужно платить, особенно если человек умер естественной смертью. – Его взгляд остановился на фонаре, который уже стоял у ее ног. – Но это может восстановить равновесие. До некоторой степени.
Хелльвир проследила за его взглядом.
– Уголек? Он не мой. Я не могу отдать его тебе. Я… – Она покачала головой, изо всех сил стараясь не расплакаться. – Я не знала, что нужно что-то отдать взамен.
– За лисицу ты оставила ягоды и каплю крови. Я решил, что ты осведомлена о том, как это происходит.
Он присел на корточки рядом с ней, глядя на ее мать, которая пела песню младенцу. Хелльвир подумала, что она и черный человек сейчас похожи на двух прохожих, заглядывающих в окна чужого дома.
– Что-то из мира живых, полное жизни, и немного крови, – сказал он, протянул руку и взял ее ладонь.
Ладошка казалась совсем крошечной в его большой руке, и Хелльвир вздрогнула. Он был холодным, как мертвец. Он начал по одному сгибать ее пальцы и прижимать их к ладони.
– За то, чтобы твоя мать вернулась к тебе, живая, здоровая, счастливая, за то, чтобы она дожила до старости… – Когда остался только мизинец, он помолчал. – Уголек и немного крови – это все, что тебе нужно отдать.
Хелльвир подняла голову и взглянула в его черные глаза. Это было все равно что заглядывать в глубокую пустую пещеру.
– Кто ты? – спросила она во второй раз.
– Если придешь сюда снова, можешь задать мне этот вопрос.
Хелльвир сглотнула ком в горле и посмотрела на свою руку. Кивнула.
– Ладно.
Опять эта улыбка: как будто он застал ее врасплох и радовался этому.
Черный человек поднялся, и это движение наконец привлекло внимание матери Хелльвир. Она улыбнулась, тоже встала на ноги и пошла по льду к берегу, без всякого труда, не скользя, как будто пересекала весенний луг.
– Хелльвир, – заговорила мать веселым голосом, которого та не слышала уже очень давно. – Что ты здесь делаешь?
– Я пришла, чтобы тебя спасти, – ответила девочка.
Ей внезапно стало трудно дышать, и она подумала, что сказала глупость. Мать не выглядела как человек, которого нужно было спасать. Она выглядела счастливой. Хелльвир подняла с земли фонарь и молча подала его мужчине в черном. Тот принял «плату», любезно наклонив голову.
Хелльвир протянула матери руку.
– Идем, мама, – сказала она. – Я хочу домой.
Мать снова улыбнулась и шагнула к Хелльвир, но черный человек остановил ее.
Хелльвир удивленно взглянула на него.
– Но ты сказал…
– Мы договаривались насчет одной жизни, – напомнил он.
От этих слов у нее сжалось сердце, хотя именно этого она и боялась с самого начала. Хелльвир смотрела на младенца, уснувшего на руках у матери. Девочка была такой спокойной, здоровой, милой… Она напомнила Хелльвир новорожденного ягненочка.
– Но…
– Одна или другая. Но не обе.
– Но почему нет?
– Потому что так полагается. Это правило было установлено еще до моего появления.
– А если я вернусь и принесу еще один уголек?
– Нет. Ты должна выбрать сейчас.
– Хелльвир, в чем дело? Почему ты не идешь? – спросила мать.
Похоже, она не видела черного человека и не слышала их разговора.
Хелльвир думала, что выбор будет трудным, но это оказалось вовсе не так. Она сделала выбор легко. Слишком легко.
– Тогда мать, – прошептала она, глядя в зеленые глаза, так похожие на ее собственные. – Мама.
Мужчина в черном поймал руку Хелльвир так быстро, что она даже не поняла, что происходит, и тем более не успела ее отдернуть, а в следующий миг на подушечке пальца выступила капелька крови. Как завороженная, она смотрела на алую каплю, которая соскользнула с пальца и упала в снег.
Мать вздрогнула, как будто только что заметила высокого мужчину в черном, стоявшего рядом с ними. Растерянно уставилась на него.
– Я тебя знаю? – спросила она.
Мужчина протянул руки.
– Дай мне ее, – велел он.
Мать Хелльвир неуверенно сделала шаг назад, прикрыла рукой личико младенца.
– Нет, я не…
– Я позабочусь о ней до твоего возвращения. Уходи и будь рядом со своей живой дочерью.
Хелльвир пристально смотрела на мать; та медленно моргала, пытаясь сообразить, в чем дело. Несмотря на издевательскую ухмылку, голос мужчины звучал убедительно, он обволакивал, успокаивал.
– Если ты думаешь, что так будет лучше… – пробормотала мать и неохотно позволила ему забрать ребенка.
У Хелльвир онемело все тело, словно она впервые за все это время почувствовала холод. Мужчина в черном смотрел на нее сверху вниз, покачивая на руках ее маленькую сестру. На миг ей показалось, что на голове у него выросли оленьи рога, совершенно черные на фоне белого снега.
– Пора идти, – пророкотал мир вокруг нее.
– Пора идти.
Хелльвир вздрогнула. Все тело болело, как будто она целый час стояла в холодной горной реке. Ничего не соображая, она подняла голову и увидела лицо Миландры.
– Пора идти, милая, – повторила лекарка. – Вставай. У нас много дел.
