После той ночи Элизабет приходила к нему, его огромная постель была просто создана для любви. Счастье Элизабет не знало границ. Ей даже не снилось, что может случиться подобное чудо. Всю жизнь она останется благодарной миссис Марвелл, взявшей на себя труд разыскать ее на бирже труда, куда она ходила после того, как другая дочь покойной миссис Вудли выставила ее из дома. Для нее не было большей радости, чем сознавать, что она принесла счастье своему любимому мужчине. Ради него она была готова пойти на любые жертвы.
Они любили друг друга уже пять месяцев. Однажды вечером она лежала в постели, закрыв глаза, а Томас целовал и нежно ласкал ее тело так, что она была готова умереть от счастья. Руки Томаса коснулись ее живота, который обрел нежную выпуклость. Ее ресницы дрогнули, она посмотрела на Томаса и встретила его проницательный взгляд.
— Элизабет, у тебя будет ребенок.
Она прикусила задрожавшую нижнюю губу, опасаясь, как бы он не рассердился. Она хотела скрыть от него это обстоятельство как можно дольше. Ни одному мужчине не нужен незаконнорожденный ребенок, а мужчине его возраста, ушедшему на покой, и подавно, ведь у него уже были взрослые дети, нашедшие себе место в жизни.
— Не сердись на меня, умоляю тебя, — попросила она с дрожью в голосе. — Я буду держать этого ребенка подальше от тебя и не позволю, чтобы он стал для тебя обузой. Признаюсь, я давно хотела ребенка от тебя, поэтому я одна возьму на себя ответственность за него. Если ты хочешь выгнать меня, я уйду сама.
— Выгнать тебя? — удивленно воскликнул он, приподняв брови. — Я женюсь на тебе!
Она уставилась на него, еще не веря, не обманул ли ее слух. А когда он обнял ее и прижал к себе, она обняла его за шею и то смеялась, то плакала от счастья. Прижимая ее к себе, Томас знал, что так сильно еще никогда не любил ни одну женщину.
Она поженились пятого августа 1777 года в приходской церкви Фулхэма. Элизабет ужасно стеснялась своей неграмотности и поставила в регистрационном журнале крестик рядом с красивой подписью Томаса. Когда она положила перо, он взял руку Элизабет и поцеловал ее, рассеяв ее смущение полным любви взглядом. Со стороны Элизабет никто не пришел, поскольку у нее не было родственников, зато пришли дети Томаса. Они все остались довольны выбором отца. Лишь Том был озадачен этим событием, но лишь потому, что знал — у отца был еще один повод уйти на покой. У него началась ранняя стадия чахотки. Томас хотел скрыть это от всех, и в первую очередь от самых близких и дорогих ему людей. Он не хотел подвергать их страданиям, через которые они уже однажды прошли. Поскольку Том был старшим в семье, то отец рассказал ему все.
— Мои поздравления, дорогая мачеха, — сказал Том, улыбаясь и целуя невесту после того, как разрезали пирог и подняли бокалы вина, собираясь выпить за здоровье невесты и жениха.
Элизабет серьезно посмотрела молодому человеку в глаза и, пока кругом шла веселая болтовня, сказала так тихо, чтобы никто, кроме Тома, ее не расслышал.
— Не беспокойся, Том. Я позабочусь о нем. Со мной ему будет хорошо.
— Спасибо, Элизабет, — спокойно ответил Том, пожимая ей руку. Значит, она все знала. Он мог лишь молить бога, чтобы отец прожил еще многие годы рядом с такой сильной и мудрой женой.
Том сообщил Изабелле новость о женитьбе отца. Муж Изабеллы сделал ему заказ — обставить их йоркширский дом новой мебелью при содействии Роберта Адама, которому доверили перепланировку и отделку комнат. Изабеллы и ее мужа не оказалось на месте, когда Том отправил письмо. Они переехали, чтобы избежать неудобств, которые причиняла целая армия работников Адама, занимавшаяся переделкой потолков, стен, дверей, лестниц и полов.
— Дорогая, наверно, нам пора, — Оуэн сказал Изабелле, тяжело вздохнув, показывая, что он устал от беспорядка, — ответить на часть приглашений, поток которых не прекращается с тех пор, как мы вернулись на родину. Мне бы хотелось пить утренний кофе без привкуса штукатурки и ложиться спать, не ощущая запаха краски.
Изабелла рассмеялась и согласилась, что он нашел отличный выход. У них было много друзей, которых они не видели уже много лет, к тому же Изабелле хотелось представить Верити. Она гордилась своей хорошенькой и энергичной дочерью. Ее особенно тронуло приглашение от молодого Роуленда Уина, которого она видела, когда тот был еще мальчиком. Они с Оуэном гостили в Ностелле, когда получили письмо Тома.
