Лето в поместье промелькнуло быстро. Я с удовольствием бродила по окрестностям с этюдником. Рисовала непоседливых, крестьянских детей. Аккуратные белые домики в зарослях желтых и красных плетистых роз. Черно-белых коров у водопоя и их пастуха с длинным кнутом. Старые ивы которые мыли свои зеленые косы в тихой заводи большого озера.
В замке оборудовала себе светлую, просторную мастерскую. Меня радовало, что краски теперь не нужно экономить, белые холсты туго натянутые на подрамники покорно дожидаются, когда я приступлю к очередной картине. Даже кисточки мне мыла за отдельную плату, любопытная и смышленая, десятилетняя Эльза, дочка кухарки.
Наверное этот период моей жизни можно было назвать счастливым, если бы не одно обстоятельство. Бабушка совсем не появлялась в Соррель Холле. Она словно забыла о моем существовании. Иногда по вечерам я всматривалась в сторону столицы из самой высокой башни замка и пыталась позвать бабушку с помощью тех заклинаний которые я нашла в пыльных книгах библиотеки.
Но наверное моя экзотическая магия, которая к слову сказать не разу себя не проявила в замке, была не в ладах с магией Соррелей. На мой зов прилетали, то стая синегрудых соек из соседнего леса, то комары из болотистой низины озера. Они начинали атаковать окна замка, разбивали свои комариные мозги о стекла и оставались лежать бурыми холмиками на выступах камней. После таких опытов у меня пропало желание продолжать эксперименты в магии.
Бабушка моих призывов не слышала, а возможно ее сердце было наполненно новыми впечатлениями и привязанностями. Их было так много, что для меня в сердце Фло, совсем не осталось места.
Прошло лето. Отшумела тихим шелестом золотой листвы, а затем и барабанной дробью дождей, осень.
Пришла зима. Она пришла тихо, вкрадчиво. Словно огромная белая кошка на мягких лапах. Однажды утром я выглянула в окно и замерла от ее пушистой, белоснежной красоты.
В замке жарко запылали камины, горничные принесли мне в спальню огромное, пуховое одеяло. В него уютно было кутаться по ночам.
Кухарка Герда стала готовить наваристые, густые супы и грешила жирными блюдами к обеду.
Впрочем все это было весьма оправданно. Когда я румяная от мороза, продрогшая до костей от холода и усталая приходила домой после очередной своей вылазки, то мясо с картофелем или жирный поджаренный бекон были очень даже уместны.
Однажды я возвращалась в замок. Ноги замерзли, день подходил к концу. Еще пару часов и зимние сумерки лягут на поля и лес. Устало волочились по снегу легкие санки с этюдником, похрустывал под ногами снег. Вдруг вдали я заметила чужеродное, яркое пятно красного авто. Оно призывно кричало на белой простыне свежего снега.
Сердце встрепенулось от волнения, гулко застучали в висках молоточки, а губы почему-то вмиг пересохли от волнения.
Я внимательно вгляделась вдаль. Красное, длинное авто нелепо наклонившись на бок, встряло в сугроб и развернувшись перекрыло собой расчищенную с утра дорогу.
Проваливаясь по колено в снег, скользя по гладкому словно леденец насту, я побежала к красному авто. Несколько раз падала, но быстро поднималась и упрямо двигалась вперед.
Заднее стекло было разбито, россыпь похожих на длинные и острые льдинки стекляшек густо украшало собой примятый снег. Переднюю дверь водителя заклинило от удара, она не открывалась. Пришлось обогнуть авто и с трудом открыть другую.
Распластавшись огромной птицей на круглом руле лежала женщина. Рыжие локоны ярким пламенем выбились из-под белого, норкового меха кокетливого берета. По такому же белому меху норкового манто, из-под короткой стрелы в черном, зловещем оперении расползалась алой змейкой кровь. Женщина слабо пошевелилась и вместе с ней шевельнулась, упруго покачиваясь короткая стрела, которая торчала чуть ниже левого плеча.
Задыхаясь от догадки я медленно повернула лицом к себе голову женщины. Родное лицо которое сейчас было белее шубки, хорошо знакомые три крупные веснушки на высоком, благородном лбу, бледные с синевой губы.
- Ба! - завопила я, цепенея от ужаса.
Бабушка с трудом открыла глаза, их зелень пожухла и припала пылью боли.
- Девочка моя! Николь! - выдохнула она. - Я так боялась, что больше не увижу тебя. Скорее же дай мне свои пальцы!
Ничего не понимая я послушно стянула с ладошки вязаную варежку и протянула руку бабушке. Фло неожиданно крепко ухватила мое запястье и единым, четким движением одела на мой палец перстень, который до этой поры сжимала в своей ладони. Ее глаза вспыхнули победным светом, на миг засияли радостью. Облегченный вздох вырвался из груди Фло.
- Свершилось! Я не напрасно сейчас рисковала твоей жизнью. Он признал тебя! Я знала, всегда знала, что ты будешь моей наследницей. Теперь Глория лопнет от злости. Правительница рода, без магии! Вот это ребус я загадала им всем! - она тихонечко рассмеялась, мелко сотрясаясь и подрагивая от боли. Тоненькая струйка крови пузырясь розовым, словно пена малинового варенья, медленно поползла из правого уголка ее посиневших губ.
