– Десять ударов. По рукам, по пальцам. И в карцер до приезда Господина. Он решит, что с ней делать.
– Клэр, я бы… – Я узнала голос.
Она метнула взгляд, полный ненависти, на Лиама.
– Ты бы лучше молчал и выполнял приказ.
– У меня приказ охранять, а не бить, – возразил тот.
– У тебя приказ во всем подчиняться мне во время отсутствия твоего Хозяина, и этот приказ важнее любого другого. Ты же не хочешь ослушаться и быть наказанным, Лиам?
– Мне приказано ее охранять, – упорно повторил тот.
– Вот и охраняй ее в карцере. Вломиться в комнату Хозяина, трогать его вещи, писать что-то на официальном бланке – этого достаточно, чтобы Нейл содрал с нее кожу живьем.
– Господин Нейл, но не вы.
– Десять ударов, я сказала. Все. Уведи ее отсюда.
Когда они били меня по запястьям, я зажмурилась и снова мысленно писала его имя. Выводила букву за буквой. Я ведь знала, что за это последует расплата. За все приходится платить… Я заплатила несколькими минутами боли, красными рубцами за возможность научиться писать его имя. Я считала, что оно того стоило. Я еще даже не предполагала, какую боль готова буду вытерпеть ради него.
А потом меня бросили в карцер где-то в недрах этого дома. В кромешную темноту, в запах сырости и ржавчины. Они не видели, что я улыбаюсь. Наверное, это привело бы их в состояние ужаса.
Я бы не сказала этого вслух, но про себя звала его, даже не осознавая этого. Любовь играет с нами злую шутку – мы хотим видеть хорошее там, где его нет и быть не может. Я все еще была полна своими детскими иллюзиями. Я видела его другим, не таким, каким видели другие. Почему? У меня нет на это ответов. Влюбленные смотрят сердцем, а не разумом. А мое сердце уже принадлежало ему. Вот так просто. Без причин и следствий, без какой-либо отдачи, без надежды на взаимность… Даже больше – я бы и не посмела на что-то надеяться. Где я, а где он? Небо и земля. Точнее, небо и грязь. Черное небо и черная грязь. Общий у них только цвет, но они далеки друг от друга.
Я заснула на каменном полу, свернувшись клубочком.
Меня разбудил лязг отпираемого замка… За мной пришли. Хозяин вернулся.
Увидела его и забыла, что, наверное, он и будет тем, кто меня приговорит за наглость, слышала голос Клэр, как она обвиняла меня в проникновении на запретную территорию дома, как высказывала предположение, что меня этому научили, как описывала мое сопротивление и то, что я проглотила бумагу, чтобы скрыть написанное. Нихил вышел из-под контроля и по закону должен быть уничтожен. Таковы правила. Это порченый товар, и его нужно ликвидировать до того, как будет поздно, до того, как Нихил предаст или не выполнит задание. Все это время Нейл смотрел мне в глаза. Он молчал. Я видела, как темнеют радужки синих глаз, как играют желваки на идеальных скулах, покрытых легкой щетиной, и моя кожа покрывалась мурашками. Не от страха, а от дикого восторга, что он вернулся. Наверное, я не могла сдержать эмоции, и на моем лице отражалось все, что я чувствую. Мне не мешал даже голос Клэр, которая не замолкала ни на секунду. Я любовалась его лицом, впитывая каждую черту, черточку, морщинку. Я дышала полной грудью и сходила с ума от радости.
Нейл вдруг сделал предостерегающий жест, и Клэр замолчала.
– Это правда? – Взгляд становится тяжелым и требовательным.
– Ты спрашиваешь у нее? У Нихила? Не веришь МНЕ?
Резкий взгляд в ее сторону, и тишина. Ни звука. Кроме моего бешеного сердцебиения и учащенного дыхания.
– Отвечай, Лия, это правда? Ты находилась в моей комнате и рылась в моих вещах?
Я кивнула и стиснула пальцы, чтобы унять дрожь.
– Зачем ты это сделала?
Я посмотрела на Клэр, потом перевела взгляд на него и не произнесла ни слова.
– Клэр, выйди. Подожди за дверью!
Когда мы остались одни, Нейл подошел ближе и резко поднял мое лицо за подбородок.
– Зачем ты это сделала?
Я не могла сказать, просто не могла сказать ни слова. Смотрела ему в глаза и понимала, что, если скажу это вслух – буду выглядеть ничтожной и жалкой идиоткой.
Пальцы сильнее сжали подбородок.
– Почему молчишь? Клэр сказала правду?
Отрицательно качнула головой.
– Говори, пока я не заставил. Лучше сделай это сама – СЕЙЧАС!
– Запах… – Я задержала дыхание. – Вас долго не было. Он пропал. А там… он все еще был.
Зрачки Нейла расширились, и пальцы ослабили хватку.
– Какой запах?
Я судорожно сглотнула.
– Какой запах, Лия?
– Ваш. – Голос дрогнул, и у меня пересохло в горле. Глаза Нейла сузились. Он мне не верил.
– Что ты написала на бумаге? Кто учил тебя писать?
– Никто. Я сама.
– Не лги мне.
– Я не лгу.
Нейл вдруг оказался возле стола. Быстро. Слишком быстро для человеческого зрения.
– Иди сюда.
Я послушно подошла, и он протянул мне шариковую ручку, а также лист бумаги.
– Напиши, что ты писала вчера.
