Я нашла идеальную маскировку, чтобы скрыться от преследователя. Короткая стрижка под мальчика, мешковатые штаны и перетянутая грудь меняют жизнь. И не только мне.Мой новый шеф жуткий гомофоб, крайне нетерпим к геям.Вот с чего он решил, что я — гей?
В тот вечер он заставил меня поехать. Последние полгода под разными предлогами мне удавалось избегать приёмов, но не этот.
— Там будет Бергер. Мне надо пересечься с этим ублюдком. Ты идешь.
Тогда я еще не знала, насколько сильно изменится моя жизнь после пересечения с тем самым ублюдком. Иногда надо дойти до точки, чтобы перестать бояться и изменить свою жизнь.
Только в тот вечер я еще не знала, что стою на пороге новой жизни. Где всё кардинально изменится. Где я навсегда перестану дрожать от страха, а буду дрожать только от страсти. Страсти к «ублюдку», который окажется намного человечнее моего мужа.
Но в тот вечер я все еще боялась испытывать терпение Стаса и теперь страдала в одиночестве на приеме в самый разгар вечера.
Даже не знаю, что у меня ныло сильнее: икры от стояния на каблуках, щеки от непрерывной улыбки, спина от постоянного напряжения и высоко поднятой головы…
Светский раут медленно перетекал в сад. В зале и столовой становилось невыносимо душно. Многие группками выходили на террасы и исчезали в сгущающихся сумерках между садовыми деревьями и кустами. Стрёкот сверчков, шум фонтанов и шелест листвы заглушали тихие разговоры и местами несдержанный смех.
Со вздохом разочарования отошла от французского окна, так манящего на ночную террасу с прохладным ветерком, и с вымученной улыбкой приняла очередной, не знаю какой по счету, бокал розового шампанского, чтобы тут же отставить его на ближайшую каминную полку.
Стас запрещает пить… А еще запрещает дышать, желать, мечтать, творить и… жить. Осознание пришло недавно, но я как трусливый кролик никак не могла решиться и выпрыгнуть из выстроенной вокруг меня клетки. Стас так педантично сковывал правилами, условностями и страхом, что даже со всеми ограничениями, рядом с ним мне было гораздо безопасней, чем одной против него.
Я окинула взглядом опустевший зал, где в основном остались только престарелые столпы общества. Муж уже давно ушел с компаньонами, пообещав скоро вернуться. Но мы оба знали, что я буду ждать столько, сколько понадобится. А еще не буду вступать в разговоры с приглашенными, можно только перемолвиться несколькими приветственными и благодарственными словами с хозяевами особняка, не буду покидать зал и провокационно себя вести. В общем, пока Стас играет в карты, или бильярд, или в боулинг с компаньонами, я обязана оставаться светской львицей в глазах всех приглашенных и подчеркивать честь и достоинство собственного мужа.
А я устала! И мне чертовски захотелось в туалет, хотя я за весь вечер сделала только пару глотков воды. А еще стало до слёз обидно, что большинство партнеров не оставляли своих жен так надолго в одиночестве. Да, прием в три сотни человек, а я в своем очередном вечернем платье стою одна посередине почти опустевшего зала под перекрестными взглядами престарелых львиц и их похотливых старых львов.
Тошнит!
Я знаю, что ждет меня за непослушание, но надеюсь только на то, что Стас задержится еще на полчаса, пока я ищу туалет, и не заметит, что ушла без разрешения из зала.
Ожидаемо несколько первых дверей оказались либо заперты, либо заняты любовниками. Эти раздражали особенно. Я не понимала, зачем заниматься столь интимным процессом в гостях, в чужом доме и часто под носом супругов. Отвратительно. Тем весомее требование Стаса держаться на расстоянии и не покидать общего зала.
Но не в этом случае.
Я толкнула следующую, наверное, пятнадцатую по счету, дверь и снова нарвалась на парочку. Она, с высоко задранным подолом длинного платья, стояла у стола задом к мужчине, а он… Я уже закрывала дверь, когда мазнула взглядом вверх к освещенному ночником лицу мужчины…
Стас?!
Прикрыв дверь, с минуту стояла не в силах осознать. Стас? Здесь? С какой-то великосветской шлюшкой? А как же я? Мне приказано стоять столбом в зале под липкими мерзкими взглядами похотливых толстосумов, чтобы даже тени подозрения не бросить на достоинство нашей семьи. Достоинство, которое он так старательно пихает между накаченных силиконом форм девки!
Так… Мне нельзя попасться на глаза Стасу. Он не должен узнать, что я их видела. Но как?.. Как успокоить бушующий внутри ураган и не выдать эмоций?
Я сцепила руки и отбежала в конец коридора, с облегчением обнаружив приоткрытую дверь в пустой кабинет. Туалет там тоже, на мое счастье, был не занят.
Уже через пять минут я могла бы вернуться в зал, снова пройти мимо той комнаты, если бы могла сделать вид, что ничего не видела, что мне все равно. А вот с этим у меня проблемы…
Я склонилась над умывальником и открыла холодную воду. Нужно просто прийти в себя, просто повторить мантру, что все хорошо, и успокоиться, просто напомнить себе, как я его боюсь! Нужно вернуться в свою раковину и не высовываться.
Дверь кабинета хлопнула, и раздались мужские голоса.
— Здесь свободно. Чертов притон! Сядь. Говори.
— Господин Бергер, всех кандидатов, которые подходили под ваши требования, вы отвергли, а новых еще нет… Подходящих нет. Слишком строгие условия.
