Девушка выгнулась, буквально выскочив маленькой грудью из лифа платья на бретелях. Я просто сдвинул платье вниз и прилип к крупным соскам, не отвлекаясь на легкое сопротивление и шипение девчонки.
Как, черт, приятно чувствовать искушение к податливому телу, вмятому мной в постель, как чертовски возбуждающе девчонка обхватывает меня тонкими руками и притягивает ближе к торчащим ребрам. Как неожиданно и больно я насаживаюсь на острые бедренные кости, безумно поддавая бедрами, чтобы она почувствовала мой стояк.
И как меня прёт от её хрупкости и ломкости.
Я переворачиваю девчонку худой задницей к себе, одной рукой задираю платье и стаскиваю что-то вроде трусов, второй расправляюсь с ремнем и ширинкой. В висках стучит пульс и отдает в набухший конец. Не медля, я направляю в нее член и мы оба вздрагиваем от соединения, острого, тесного и, твою мать, такого освобождающего от слишком долгого сдерживания!
Не осторожничая, я вбиваюсь в хрупкое тело и рычу, быстро достигнув пика, опадая на нее и подламывая тонкие ручки и ножки. Черт, отличная девчонка. Два, может три, месяца останется со мной. Мне идеально подходит ее фигура. Нет форм, зато охрененное содержание. Женское. Правильное.
Утро началось с отличного минета, пока в один короткий миг я не подумал, что точно также мой член мог оттягивать щеку Николая. Какое счастье, что никто не может заглянуть в мои свихнувшиеся мысли.
Я быстро кончил в гостеприимный рот и за тридцать минут договорился с Лель об условиях «сотрудничества».
— Лимит карты — триста тысяч.
— Сколько? — девчонка капризно скривила губы, что захотелось протянуть руку и смазать эту моську. — Сделай безлимит! За триста я не работаю.
Да, для нее это работа. Она просто доставляет мне удовольствие, исполняет прихоти, а я плачу.
— Пятьсот. Обойдешься.
— Мы не договоримся, — продолжала показывать характер девчонка.
— Тебе за пару трахов в неделю пятьсот тысяч баксов мало? — удивился я, прикидывая, не проще ли заменить эту кривляку на другую. Теперь то я почти уверен, что меня ведёт на субтильную фигуру.
— О! В баксах? Не, нормалёк. Ты же мой лапусик.
— И сразу запоминай стоп-лист — никаких дебильных пусиков и папиков. Алексей. И только.
— Как скажешь, Алексей. Жить буду у тебя?
— Приезжать будешь ко мне, когда вызову. Причем очень быстро, без капризов и отговорок.
— Да не вопрос. Ты вообще беспроблемный, да Лёш?
— Алексей. Будешь забываться — снижу лимит.
— Ой, прости. Если на сегодня все — я поеду.
— Карточку возьмешь у Николая и оставишь ему все необходимые координаты.
— Ага, отличный паренек. Такой свойский. Гей что ли?
Меня передернуло. Черт, да от помощника разит его ориентацией. Не придется ли еще
Почему Сбруев так долго собирает информацию?
До обеда я пролежал в постели, отслеживая динамику на фондовых рынках и отмечая в блокноте странное поведение акций по месторождениям драгоценных камней. Интересно, это игра Игоря Кельмера на повышение собственных ценных бумаг?
Я сделал заметки и отложил планшет. Обед. Сейчас я увижу Колю и спланирую остаток дня. И только теперь понял, как жду эту встречу.
— Чем занимался до обеда? — спросил я и поморщился от слишком сурового тона, выбранного для ничего не значащего в принципе вопроса.
Николай коротко бросил на меня взгляд, открыл свой смартфон и зачитал:
— Выдал кредитную карту вашей любовнице, изменил в банке размер лимита, — тут я заметил, что Коля усмехнулся. Удивлен, что я не скуплюсь на собственные прихоти? — Потом обзвонил все телеканалы и разослал претензию на опубликование кадров с вами. Так же отправил в прачечную все бельё и шторы с верхних гостевых комнат.
— Отлично поработал, — усмехнулся я, заправляя в рот рулет с козьим сыром и грецким орехом.
— Это еще не всё, — смутился помощник, окончательно отодвигая тарелку и углубляясь в смартфон с записями. — Пришли три приглашения. Два на публичные общественные выступления, одно на вечерний прием в кругу…
— Зачитай.
Николай, забыв про обед, перечислял фамилии приглашенных на вечерний прием, а я кивал, поглощая горячий бульон и жмурясь от удовольствия.
— Кельмер Евгений, Стро…
— Остановись. Мы идем на прием. Когда?
— Завтра вечером.
— Я иду с любовницей, ты с нами, но на приеме не приближайся ко мне.
— А что я там буду делать?
Что это — его голос дрожит?
— Будешь пастись возле Кельмера, слушать и запоминать.
— А…
— Ты идеально незаметный, к тому же отлично ориентируешься на приемах, как я понял. Это будет полезно.
— Как скажете.
Теперь я приступил к стейку, а Николай вернулся к остывшему бульону.
— Тебе нужно пересмотреть приоритеты, — заметил я, невольно замечая, как неприятно помощнику есть холодный суп. — Хотя я тебе об этом говорю с самого приема на работу.
— Как скажете.
— Ну конечно.
Вернулось обычное раздражение, никак не привязанное к моему сексуальному неудовлетворению. Значит, меня бесит собственный помощник? Чем? Я должен разобраться, прежде чем еще глубже вовлекать его в свои дела и в свою жизнь.
