Гипоталамическая область постоянно вырабатывает нейрогормоны. Под влиянием тех или иных эмоциональных всплесков они потоком низвергаются в организм. Проносится как бы цунами (японцы делают ударение на последнем слоге этого слова), обрушивается на гладкую мускулатуру человека. Если шторм захватил сосудистую систему — зашкаливает пульс, сердце стучит с невероятной частотой. Если нейрогормоны ударили по гладкой мускулатуре пищеварительного тракта — хоть не выходи из туалета, по большой причине и по маленькой. Но цунами не вечно, его сменяет штиль. Вообще непонятное состояние. То ли сон, то ли бодрствование. Человека что-то гнетёт, а что — не поймёт и объяснить не может. Ни себе, ни врачам.
(Любое сравнение хромает. Замечу в скобках, что резко увеличивающееся с каждым десятилетием количество природных аномалий на планете — ураганы, наводнения, засухи, землетрясения — многие ученые считают реакцией биосферы Земли на техногенное вмешательство человечества. Мои наблюдения практикующего врача заставляют сделать однозначный вывод: каждый в отдельности живой организм подобным же образом реагирует на изменения темпа жизни, на ухудшение среды обитания. И точно так же, как здоровье планеты страдает от природных катастроф, каждому из нас не прибавляют сил шрамы и зарубки, оставленные резкими потоками нейрогормонов.)
Чем активнее и настойчивее человек взнуздывает свои эмоции, тем больше невидимых шрамов они оставляют. Один, третий, десятый. Вот уже формируются устойчивые патологические состояния типа гипертонической или язвенной болезни. Вновь и вновь убеждаешься в справедливости поговорки, что беда никогда не ходит в одиночку. Гипертоническая болезнь, — а это не что иное, как устойчивое повышение артериального давления и региональные расстройства сосудистого тонуса — накладывается на без того нарушенное кровообращение мозга и со своей стороны ухудшает состояние пациента.
Свою порцию эмоциональных перегрузок добавляет плохо отлаженный сон. Почему глубокий сон восстанавливает наши силы? Да потому, что во время сна в ядрах и протоплазме нервных клеток, как на печатных станках, «печатается» питание для нервных отростков. Когда тело клетки и отростки заполняются подкормкой — человек просыпается. А когда запасы этого вещества на исходе — его тянет ко сну. Вот отчего так необходимо удобное и не усугубляющее остеохондроз спальное место. А сколько спать — тут уж зависит от способности организма восстанавливать силы. В среднем, человеку после пятидесяти необходимо спать 8 часов в сутки. Исключения встречаются, но редко. Утверждают, что Наполеону хватало 4 часов сна. Не в этом ли кроется причина его частых нервных срывов?
— Дошло до того, что меня отправили в отделение неврозов, и я там три месяца пролежала. Кололи, кровь очищали. А тамошние врачи с негодованием корили: дескать, что это у тебя все время рожа кислая? И мама на меня голос повышала, считала, что я просто придумываю и сочиняю.
— Гипоталамус с полным правом можно назвать вегетативным мозгом организма. Ему на откуп природой отданы прежде всего эмоции, мотивации, оперативная (сиюминутная) память.
Когда кислород поступает в гипоталамус с перебоями, тогда люди начинают вести себя отнюдь не по ситуации. Здоровому человеку никак не понять, почему его старый знакомый вдруг начинает обходить метро десятой дорогой, согласен трястись в наземном транспорте часа три с пятью пересадками, вместо того, чтобы проехать 25 минут под землей. Много других странностей с этим другом Горацио начинает происходить.
Зачастую преследует боль в голове, но вполне терпимая, не такая, из-за которой места себе не находят. Анализы большей частью подтверждают выводы визуального осмотра. Такими они и должны быть у человека, чей внешний вид соответствует определению «кровь с молоком». И поди ж ты, пациент твердит, что ему плохо, очень плохо, хуже всех. А что беспокоит, отчего ему невмоготу — объяснить не может. Так по кругу, по кругу пациенты переходят от одного врача к другому, пока не попадут в руки к психиатру. А там уже полшага до инвалидности.
