«Коснись меня, шепни, что ты со мною,
Заставь меня поверить в чудеса,
Соприкоснись же райской вышиною,
Крылом с челом моим, открой глаза,
Что в мире прагматизма слепы.
Взываю, Ангел мой, держи ответ!
Но тишина… И кличи все нелепы.
Один во тьме. Тебя со мною нет».
Положив руки на стол, Вест лег на них лбом. Он и не заметил, как пролетело время. Вроде бы так мало написано слов, но пока он думал над рифмами и перефразировал то, что рвалось изнутри, прошло несколько часов. И как это работает?
В дверь позвонили. Этот звук сдавил парню глотку, напомнив о посетителях в черном. Но на этот раз в глазке виднелась только наглая бледная мина Захарии. Видимо, уроки давно закончились.
— Ну и ну, — ужаснулся тот, когда дверь отворилась и на пороге явил пестрящее синяками лицо Стив. — Это Баз тебя?
— Он самый, — вздохнул Вест, пропуская друга. — Но знаешь, я ему тоже насовал кулаков.
— Да ну? То-то его сегодня не было.
Моллин прошел в гостиную, внимательно осматриваясь. Он редко бывал у Веста дома, и пытался вспомнить, изменилось ли что-нибудь с момента последнего посещения или нет. Но все оставалось по-прежнему. Разве что повсюду царил аромат лимонной рощи с химическим послевкусием.
— Его не было? — удивился Стивен.
— Ни База, ни Верзилы. Видел только Франка, но до последнего урока он не дожил и свалил.
— Как обычно. — Парень провел товарища на кухню и, включив электрочайник, начал хлопотать над чаем.
— Ну а ты как? Держишься?
Стив ощутил, как Захария требовательно пялится на него, но лишь вскинул бровями, упрямо глядя исключительно на чайный пакетик у себя в руке.
— Держусь. Что еще остается?
— Соболезную, приятель. А Ди как перенесла?
— Болезненно.
Щиты… Щиты… Односложные ответы были ничем иным, как защитной реакцией — Зак это прекрасно понимал, он не мог допустить, чтобы друг замкнулся. В этот сложный период жизни непозволительно было бросить его состояние на самотек. Ведь что же он тогда за друг такой?
— Послушай, — начал он, усевшись за стол. — Я понимаю, что тебе сейчас жесть, как больно. Но если ты зациклишься на паршивых эмоциях, ты впадешь в депрессию.
— Предлагаешь хохотать и веселиться сразу же после похорон? — Стив сел напротив товарища и, наконец, одарил его взглядом, полным тяжести и усталости.
— Ты не так воспринимаешь сказанное мной, — нахмурил рыжие брови Моллин. — Сейчас ты должен объявить войну печали и апатии. Уж поверь, это дерьмо обязательно воспользуется твоей временной слабостью. Поддаться проще всего, ведь кажется, что ты совсем немного похандришь, а потом как расправишь плечи. Это только так кажется, — он выставил указательный палец перед самым носом Стивена. — Ты ни хрена не очухаешься. Тебя затянет на дно озера меланхолии и прокрастинации. Если это случится, то, считай, все. Ты превратился в бездушный мешок с потрохами.
— Звучит дерьмово.
— Да, Стив. Дерьмово — это мягко сказано.
— И что же ты предлагаешь?
— Я предлагаю… — Захария загадочно ухмыльнулся, став похожим на демона-искусителя. — Свою помощь. Не позволю тебе вязнуть в унынии, старик. Главное в каждом горе — это занять мозги. Занятиями, новыми мыслями, впечатлениями. Ты весь день варился в себе, как картофель в супе. Хватит, Стив. Мы с тобой сегодня едем в Город-1, в парк аттракционов «Планета развлечений».
— Зак, я…
Тот перебил, резко повысив голос:
— Никаких возражений, я сказал!
Вест хотел возмутиться, он не собирался нарушать свой траур, посчитав такое поведение некрасивым по отношению к покойной бабушке, но в этот момент зазвонил телефон.
— Робрет, — обреченно протянул Стивен.
— Его с нами не зови, — зашипел Зак. — Он будет занудствовать так, что не только ты, но и я в депрессию впаду.
— Но он же наш друг.
— Ничего страшного. Соври ему что-нибудь, чтоб не обиделся.
Стив поднес телефон к уху.
— Да?
Голос Роба был достаточно сильным, чтобы его можно было услышать даже без режима громкой связи.
— Привет, Стивен! — бодро отозвался он. — Я услышал о том, что случилось. Мои соболезнования.
— Спасибо. — Весту уже опостылело слышать эту фразу. Она делала только хуже, так как звучала сухо и пусто, будто лицемерная затычка бреши в диалоге. Хочешь поговорить о чем-нибудь своем со скорбящим? Вырази соболезнование, как начало разговора! Хочешь что-нибудь спросить или попросить? То же самое!
— Диера сказала, ты сегодня не ходил в школу, и я подумал, что тебе пошло бы на пользу развеяться. Может быть, сходим погулять?
Захария припадочно замотал головой.
— Нет! Нет, — почти беззвучно, одними губами произносил он, а затем сложил предплечья крест-накрест в запрещающем жесте.
— Эм… — глядя на товарища, Стивену стало очень неловко. Он ценил то, что Роберту не плевать на его состояние и что тот искренне желает поддержать, но вот реакция Захарии…
Парень заметался.
