К чёрту политику, к чёрту его сисястую мымру! Я готова отдаться полковнику, просто, как женщина мужчине! Плевать, что потом! Главное — Серёжа будет моим первым!
Я так размечталась, что улыбалась весь день, томимая ожиданием.
Шорох в коридоре вывел меня из розовых ванильных фантазий. Я подошла к решётке, чтобы посмотреть, что там происходит. Увиденное, заставило меня испугаться. Мой охранник лежал на полу, а над ним склонилась Даша, обыскивая парня.
— Да, блять! — тихо выругалась она себе под нос, продолжив выворачивать карманы солдата.
— Что ты делаешь? — с тревогой спросила я девушку.
— Сука! — вздрогнув, выругалась она снова. — Напугала!
Она выпрямилась и повернулась ко мне. В руке Даша держала ключ от моей камеры. Она пришла, чтобы убить меня? Господи...
Я начала пятиться назад, судорожно соображая, что же мне делать. Как защищаться?
— Собирайся, Анна! — приказала мне Даша, открыв дверь.
— К-ку-да? — разволновалась я ещё сильнее.
— Я тебя отпускаю, — сказала она.
Я не поверила Даше. Она точно пришла, чтобы меня убить!
— Я никуда не пойду! Где полковник?
— Грэй хочет отдать тебя берлессам! Если ты готова отчалить к ним в плен, сиди дальше, идиотка!
Она врёт! Серёжа не может так со мной поступить! Я же люблю его! Люблю!
Я смотрела на Дашу сквозь слёзы, отказываясь верить в происходящее.
— Твой папаша объявил тебя погибшей. Хочешь, видос покажу с его выступлением? Берлессы хотят его дискредитировать с твоей помощью! Времени мало, Анна! Скоро Грэй вернётся, и тогда уже всё...
— Почему ты просто не убьёшь меня? Зачем помогаешь бежать?
— Могу и убить, — пожала плечами Даша. — Хочешь? — Я не ответила, чувствуя, как холодеет душа. — Давай резче! Что ты за дура такая? — заорала Даша. — Это твой последний шанс выжить! Я приготовила машину, продукты, воду, бензин!
— Но куда я поеду?
— Да ты чё такая трудная? Откуда я знаю, куда? Хоть до самой Фрогии ехай!
Меня будто окатило кипятком! Как он мог так бессовестно и цинично меня обманывать? Полковник специально втёрся в моё доверие, чтобы я стала покладистой и более лояльной к сепаратистам и берлессам?
Проник мне в душу своими разговорами, в самое сердце пробрался! Даже поцеловал ради своей выгоды? Я никогда не нравилась ему по-настоящему?
Какой же он козёл!
Если бы он был сейчас здесь! Я бы сделала то, о чём он мне говорил — вырвала бы его ледяное сердце голыми руками!
— Ты дашь мне оружие и карту? — спросила я Дашу, шмыгая носом, пока скидывала свои нехитрые пожитки в рюкзак.
— Оружие не дам. Да ты с ним доедешь до первого поста. Тебя обшманают и привет семье! Карта в машине.
Поеду в Стальной. Куда ещё? Во Фрогии меня похоронили, армию Кижей я теперь боюсь больше, чем сепаратистов, к берлессам тоже нельзя. Зачем я им вообще понадобилась?
— А дозиметры у вас есть?
— Нахуя?
— Надо.
— Поищу. Вроде были. Ты чё в Стальной собралась, ебанашка?
— Нет, конечно! Так... Вдруг пригодится...
Собралась я махом. Не теряя времени, мы вышли из камеры. Даша заперла дверь и сунула ключ обратно в карман охраннику, который по-прежнему лежал без движения.
— Ты убила его? — с замиранием сердца спросила я. Почему-то мне стало жалко этого паренька, хоть он и в шайке Грэя.
— Дура, что ли? Он просто уснул, — буркнула Даша, ведя меня по коридору к чёрному входу госпиталя.
Он был завален всяким хламом, через который пришлось пробираться с трудом, но дверь, ведущая на задний двор, была открыта.
Даша приказала мне ждать её у дверей, а сама ушла куда-то. Казалось, её не было вечность. Оставшись в одиночестве, я разревелась от боли так, будто пережила ещё одну маленькую смерть. Сколько раз человек способен умирать? Может, у меня, как у кошки, девять жизней. Я сбилась со счёта, сколько уже сгорело попыток.
Марсель, папа, Серёжа — кругом одни предатели. Я устала. Пусть весь мир катится к чёрту с этой долбаной войной!
В Стальном, должно быть, тихо. Пусть там радиация, зато почти нет людей. Это то, что нужно. Нет людей, нет проблем. Никто меня больше не обманет и не предаст, не разобьёт моё сердце, от которого уже и так ничего не осталось. Папа использовал меня, как оружие в информационной войне, а теперь берлессы хотят добить его тем же. Мною же. Ирония судьбы, не иначе.
Я слабо представляла, что я буду есть и пить в Стальном, когда у меня закончатся продукты и вода, меня больше волновало, как я доберусь до города. На дорогах посты, въезд в опасную зону вообще перекрыт.
Деваться всё равно некуда, так что придётся взять себя в руки и рискнуть. Одно было радостно знать — я снова побываю в доме родителей, вернусь ненадолго в детство.
Дом могли разграбить сталкеры и мародёры, он мог сгореть, но в моей душе теплился маленький огонёк надежды, что дом всё же уцелел.
Должно же мне хоть в чём-то повезти в конце-то концов? Я же не проклята?
