Стебелёк обвёл взглядом побережье. Никаких следов шторма и катастрофы: всё спокойно, мирно и тихо. Обернулся, бросив взгляд за спину. Там по-прежнему всё шипело, пузырилось, клубилось парами исторгающейся из недр воды. Снова сопоставил с увиденным внизу под собой. Контраст был изумительным. Будто чья-то невидимая и гигантская рука строго посередине взяла и обрезала ножницами два совершенно противоположных ландшафта: сзади – с пронёсшейся катастрофой, впереди – с тихим и умиротворяющим безветрием. А он стоял посередине этой невидимой условной границы. Стоял, и с бестолковым выражением лица смотрел на высадку экипажа, который уже вытаскивал шлюпки на песчаную отмель.
Откуда?
Откуда, чёрт подери, здесь на мысе Сивучем, в богом забытом месте, без причалов и даже мостика, без каких-либо приспособлений и построек для швартовки хотя бы мелких баркасов, могли оказаться два столь внушительных корабля, оснащённых парусами из явно прошлых времён кораблестроения? Это что, галлюцинация?
- У меня поехала крыша? – обратился он к собаке. Фарад, казалось, тоже не понимал происходящего. Верный пёс лежал, припав брюхом к земле, и глухо урчал, выказывая нешуточную тревогу. – У нас обоих крыша поехала? – уточнил Стебелёк. – Ты видишь то же, что и я?
Между тем к берегу пристала ещё одна шлюпка. Теперь их было четыре – по две с каждого судна.
- Похоже, это самые настоящие шхуны, - поделился он вслух с Фарадом. – И, причём, из далёких времён. Такие строили в Охотске на корабельных верфях, когда прадеды и прапрадеды моей возлюбленной работали в береговых доках. Это, братец мой, бес его возьми, не то бригантины, не то какие-нибудь каравеллы, похожие на испанские галеоны, ни больше, ни меньше!
Он наблюдал за матросами в чудных одеяниях, высыпавших на берег с пустыми бочонками, очевидно, для пополнения воды. Кто-то тащил ящики с инструментами, кто-то разводил костёр. Несколько офицеров в старинном обмундировании прохаживались по берегу, разглядывая его в подзорные трубы.
- Ты понял? У них трубы! – воскликнул Лёша. – Под-зор-ны-е!
И тут же, почесав затылок, поделился:
- Что-то я кинокамер никаких не вижу. Если это съёмки какого-нибудь исторического фильма, типа «Детей капитана Гранта» или «Острова сокровищ», то где вся съёмочная группа?
- Эй! – заорал он с вершины холма, намереваясь спуститься вниз. – Эй-эй! Товарищи артисты! Откель вы здесь в душу мать взялись? Катастрофы что ли не видели?
И тут же обернулся, озадаченный. Кто-то с силой сзади прижал его к земле. Фарад радостно гавкнул и завилял хвостом. Чья-то крепкая рука рванула его вниз и зажала рот.
- Тише ты, бестолочь! – прошипело над самым ухом. – Они нас ещё не видят.
Лёша-стебелёк зажмурился, справедливо предполагая, что его сейчас будут бить. Причём, ногами.
- М-м-м… - промычал он, с ужасом раскрывая глаза. Рывок к земле был настолько внезапным, что он как-то сразу не успел подумать об обороне. А когда подумал и попытался лягнуть коленом нападавшего между ног, то с ошарашенным видом заметил склонившееся над ним хмурое и недовольное лицо, искажённое приступом гнева.
- Ва-жин… - только и смог пролепетать он, когда рука зоотехника освободила его рот. – Сте-пан…
- Степан-Степан, - прошептал тот. - Лежи, через пень тебя в колено, не двигайся.
- Но… - попробовав восстановить умственное равновесие, почти всхлипнул Стебелёк. – Как… то есть, каким-таким макаром…
- Таким. Тише лежи. Я уже второй час наблюдаю за их высадкой.
- За… чем? То есть – за кем?
- За ними. За моряками из прошлого столетия.
- За кем?
- За экспедицией, мать твою! Не соображаешь?
- Н-нет, - заикание у Лёши приобрело новый смысл. Теперь он окончательно убедился, что перед ним не призрак из преисподней, а самый настоящий Степан Важин, собственной персоной, зоотехник их геодезической станции «Камчатка». Вот он, перед ним, в одном унте, в разорванной парке и перевязанной чем-то ногой, на которой должен быть второй унт. Фарад тыкался мордой в хозяина, очевидно, выказывая такое же недоумение.
- Но… позвольте… - вконец растерялся Лёша. – Каким макаром тебя занесло сюда на берег? Как ты
- Уцелел, - отползая в сторону и увлекая за собой парня, ответил тот. – Прежде всего, давай на время укроемся от глаз этих незваных гостей. Сейчас расскажу всё вкратце, а потом вернёмся в столовую, я жутко голоден. Николай с женой уцелели?
- Так точно, - всё ещё ошеломленно ответил Стебелёк. – Коля получил ранение головы и сейчас отсыпается. Соня за ним ухаживает. После землетрясения и выброса в атмосферу тромба горячей сели я искал вас по всему периметру двора. Ни Петра Фёдоровича, ни Игната, ни собак с вездеходом. Разлом желоба поглотил всё в себя. Я думал, и тебя тоже унесло вниз вместе с останками зверей и построек. Нашёл только твой одинокий унт. Правый.
