- Что за… - проорал он, увлекаемый потоком целого русла снежной реки. Это было похоже на оползень, внезапно пришедший в движение своей огромной массой. В один миг оборвало все провода. Раздался треск накренившейся к земле водокачки. Трансформаторная подстанция, казалось, поплыла вместе с ледяным оползнем. Громадный фрагмент снежного покрова вместе с сараем и гаражом сместился в сторону, увлекая с собой и стоящий внутри вездеход и собак, пытавшихся вырваться наружу.
- А-а… - заорал он. – Кто там есть внутри! Помогите! Ни-ко-лай! Игнат… Сте-бе-лёк!
Тряхнуло ещё раз. Сила толчка была настолько сильной, что обрушилась крыша сарая. По небу промчался вихрь закрутившейся в узел спирали. Рвануло ветром. Раздался оглушительный хлопок, словно взорвалась топка паровоза. Из земли вырвался огромный гейзер, обдав округу сотнями тонн грязевой воды. Температура сразу повысилась. Клубами повалил пар. Высвободившийся из недр горячий водяной тромб, поднявшись к небу, с грохотом обрушился на землю. Раздался визг ошпаренных зверей. В радиусе нескольких километров огромный пласт земли сместился в сторону, образовав гигантской ширины неестественно вывернутый во все стороны каньон. Туда сплошным потоком устремились падающие, визжащие, ревущие и рычащие на все лады лисицы, зайцы, снежные бараны, волки, рыси, мелкие олени и даже несколько медведей. Небо озарилось сполохами полярного сияния, видимого даже днём. Степана несло вместе со снежной массой прямо в образовавшийся котлован разлома. Его тащило по земле вместе с упирающимися и отчаянно скулящими собаками. Кругом всё выло, гудело, вздрагивало, вздымалось и опадало на место, взбухало и оседало. Поднималось и опускалось, билось в конвульсиях и вибрировало, словно отстукивало громоподобный ритм гигантского сердца. Из барака первым выскочил Игнат, за ним Николай и Розанов. Они ещё ничего не понимали, растерянно провожая глазами несущийся поток снежной массы вперемежку с мелкими грызунами, обломками построек, вывернутыми корнями и ветвями деревьев. Сверху в небесах что-то грохнуло, навалилось воздушной массой и прижало их к земле. Швырнуло всех троих в сторону провала. Николай успел зацепиться руками за распахнутую настежь дверь, проорав внутрь:
- Соня! Оста-вай-ся на ме-е-сте! Стебелёк, по-мо-ги ей!
Профессора бросило в снежный поток, он так и не успел что-либо предпринять. Мимо него с воем и рычанием протащило несколько волков, следом в горловину устремился копошащийся клубок бесформенных тел десятков оленей, лисиц и снежных баранов. Птицы, подхваченные сверху какой-то центробежной силой, гроздьями рушились вниз, ломая крылья, лапы и шейные позвонки. Кальдера образовавшейся гигантской воронки втягивала в своё раскрывшееся жерло сплошные потоки перемешанной массы. Чайки, кулики, совы, трясогузки, гагары, утки – вся пернатая живность сотнями валилась вниз, подвергаясь какому-то необъяснимому магнетизму. Он возник в атмосфере, казалось, ниоткуда. Из пустоты. Из вакуума. Из точки сингулярности. Из нуля в квадрате. Это было уже не природное физическое явление. Это было проникновение извне, из космоса, из околоземного пространства.
Земля ходила ходуном. Пётр Фёдорович Розанов провалился в кальдеру, так и не закончив проверять плёнку. Туда же унесло и потомка шаманских поверий, благодушного и доброго проводника Игната. Николай ещё кое-как цеплялся за дверь, готовую вот-вот слететь с петель.
- Не выходите… наружу! – орал он изо всех сил, пытаясь дотянуться до порога. – Не покидайте столовой! Лёша, спа-сай Со-ню!
Его ещё раз подбросило, крутануло вокруг своей оси, впечатало затылком о край выступающего угла и протащило по крыльцу барака. С грохотом обрушилась водокачка. Напоследок всё в один миг стихло. Он потерял сознание. Уцелевший пёс Фарад, скуля и поджимая лапы, подполз к нему и лизнул в застывшее лицо. В долю секунды всё прекратилось.
Наступила тишина.
********
…Когда Николай пришёл в себя, над ним склонилось до боли любимое и родное лицо Сони. Девушка смачивала компрессом затылок, в висках стреляло, казалось, в голове стучали сотни наковален. Кругом не доносилось ни звука.
- Где все? – прохрипел он, приподнимаясь на локте. Сразу нахлынул поток обрывочных воспоминаний, как его тащило по полу, изгибая тело под чудовищным давлением. Пронеслись жуткие картины снежного оползня с вывернутыми наизнанку тушками птиц и мелких грызунов. Образ профессора, исчезающего с открытым в крике ртом под громадной массой чего-то липкого, бесформенного, похожего на замёрзший кисель. Следом за образом начальника станции мысленно промелькнул скорченный силуэт Игната, падавшего в разлом образовавшегося каньона. И Степан…
Странно, но Степана он не вспомнил, сколько не морщил пылающий лоб.
- Лежи, миленький, - всхлипнула Соня. – Лежи, не шевелись. Сейчас Лёша вернётся со двора и всё тебе расскажет.
- Больно-то как, - охнул Николай, дотронувшись до затылка. – Ты цела, ангел мой? Не пострадала?
- Нет. Стебелёк прикрыл собой, когда нас начало вытягивать на улицу. Он же тебя и перенёс сюда.
- Когда перенёс?
