Конечно, а как еще? Мы же в СССР! А ведь именно осенью этого, 1943‑го года, по личному распоряжению Сталина при СНК СССР будет создан Совет по делам Русской Православной Церкви. Ни сказать, чтобы с этого момента для нее наступят золотые денечки, но враждебность и давление власти на церковников основательно ослабнет. Поживем, как говориться, увидим.
— Так вот, — вернулся к мучившему его вопросу Виноградов, — как вы умудрились столь долгое время прожить без инициации? В истории не зарегистрировано ни одного случая пробуждения Силы после сорока лет? А вам — сто два года, уважаемый Старик!
— Я бы с радостью рассказал, Владимир Никитич, как оно такое недоразумение со мной произошло… Но… не знаю, могу ли поделиться с вами этим секретом?
— Хм… — Не на шутку призадумался Виноградов. — Давайте повременим делиться секретами, товарищ Старик. А то еще залезем с вами, куда не следует. Я, вроде бы, и не совсем посторонний человек в наших запутанных «коридорах власти», и секреты хранить умею. Но не в свои дела предпочитаю не вмешиваться!
Оно и понятно — личному врачу Сталина многие секретные вопросы «по карману». И совать нос не в свои дела тоже вполне себе позиция. Только не защитила она тебя, товарищ Виноградов от тюремного каземата в пятьдесят втором. И если бы товарищ Сталин не помер бы скоропостижно, то валить бы тебе лес, уважаемый профессор, где–нибудь в районе вечной мерзлоты… А то и к стенке поставили бы. Судьба, она такая — в одночасье своим неприглядным местом повернуться может. Хотя, для этой реальности может и по–другому все сложится. По крайней мере, мне очень этого хотелось бы.
Стук во входную дверь отвлек нас с профессором от «душевной» беседы.
— Заходите! — Слегка повысил голос Виноградов.
Дверь приоткрылась и в мою «палату» (хотя думается мне, что это просто чистенькая такая камера, да еще и со всеми мыслимыми и немыслимыми степенями защиты от таких вота «Сенек») заглянул Петр Петрович.
— Разрешите, Владимир Никитич? — поинтересовался оснаб, осторожно проходя внутрь.
— А что же вы, Петр Петрович, как неродной? — усмехнулся Виноградов. — Это ведь ваш «пациент»!
— Э, нет, Владимр Никитич! — вернул ответную любезность оснаб. — Пока он в таком виде — это ваш пациент. И я никоим образом не хочу вмешиваться в его лечение! Как он, кстати? — Внимательный взгляд командира прошелся по моим бинтам.
— Так вы сами у него спросите, — ответил Медик. — Он вполне себе в памяти. И на данный момент его здоровью и жизни ничего не угрожает. Разве что возраст…
— А как же все это? — Оснаб изобразил жестом повязки по всему телу.
— Ах, это! — правильно расшифровал выразительную пантомиму особиста Владимир Никитич. — Еще денек пусть поносит эти «вериги» — восстанавливающая мазь. Очень сильно повреждены кожные покровы из–за сильнейшего охлаждения организма. Я вообще не понимаю, как вам его из Сибири удалось доставить живым. Организм очень сильно изношен. Я сделал все, что мог, — развел руками Виноградов. — Дедушка старенький, а я, к сожалению, не господь Бог!
Не знаю почему, но слова доктора пробудили из «небытия» моего мозга именно эту песню из моего мира, отчего запавшую мне в душу. И не придумав ничего лучшего, я хриплым и прерывающимся голосом запел:
— А не спеши ты нас хоронить,
А у нас еще здесь дела.
У нас дома детей мал–мала,
Да и просто хотелось пожить.
У нас дома детей мал–мала,
Да и просто хотелось пожить.
А не спеши ты нам в спину стрелять,
А это никогда не поздно успеть.
А лучше дай нам дотанцевать,
А лучше дай нам песню допеть.
А лучше дай нам дотанцевать,
А лучше дай нам песню допеть.
А не спеши закрыть нам глаза,
А мы и так любим все темноту,
А по щекам хлещет лоза,
Возбуждаясь на наготу.
А по щекам хлещет лоза,
Возбуждаясь на наготу.
А не спеши ты нас не любить,
А не считай победы по дням.
Если нам сегодня с тобой не прожить,
То кто же завтра полюбит тебя.
А если нам сегодня с тобой не прожить,
То кто же завтра полюбит тебя.
А не спеши ты нас хоронить,
А у нас еще здесь дела.
У нас дома детей мал–мала,
Да и просто хотелось пожить.
У нас дома детей мал–мала,
Да и просто хотелось пожить.
У нас дома детей мал–мала,
Да и просто хотелось пожить.
https://www.youtube.com/watch? v=9Uiom8VfslI
[1] Влади́мир Ники́тич Виногра́дов (12 марта 1882 – 29 июля 1964) — советский терапевт, кардиолог. Академик АМН СССР (1944), заслуженный деятель науки РСФСР (1940), Герой Социалистического труда (1957). Лечащий врач Иосифа Сталина. Основные работы посвящены ранней диагностике рака, туберкулёзу лёгких и почек, проблеме сепсиса в клинике внутренних болезней, болезням органов пищеварения. В 1925 г. защитил докторскую диссертацию «Изменения почек при туберкулёзе лёгких». В годы Великой Отечественной войны изучал также проблемы раневой дистрофии, лечения проникающих ранений грудной клетки. В реальности магического мира — один из лучших Медиков–Силовиков широкого профиля. Точно так же, как и в реальности Резникова — личный Медик Сталина.
