— Нет, нельзя вырезать глаза, Свят! — раздраженно сказал я.
— Да я не про это. Мне нужно до него дотронуться, — рассмеялся он.
Я проверил уровень магии и аккуратно приготовился.
— На счет три, — сказал я. — Поставь ладонь, чтобы он тебя не видел.
Рука Левкова замерла перед лицом Соколова.
— Три! — крикнул я и разморозил разумнику одну голову.
— ствии… Какого хрена⁈ — заорал маг. — Я ничего не вижу…
Он резко замолчал, начал натужно кашлять. По его щекам текли слезы, Соколов часто моргал.
— Что, слова в глотке застряли? — вежливо поинтересовался я. — Мой сотрудник ослепил тебя и практически лишил голоса. Так что у тебя есть шанс рассказать мне все.
— И что потом? — прохрипел Соколов. — Убьешь меня? Лучше сразу, чего ждать-то? Все равно я тебе ничего не скажу.
— Владимир Иванович, никогда не поздно вырезать ему глаза! — бодро сказал Левков, коснувшись виска разумника.
— Убери от меня свои лапы! Я Степан Соколов! Единственный маг разума! Да вы молится на меня должны.
— И отдать тебе все наши деньги, — прокомментировал я. — Держи карман шире. Свяжите его, пусть полежит, подумает над своим поведением.
Пока Сергей с Дмитрием упаковывали разумника, я снова задумчиво оглядел застывшую толпу. Кого-то заморозило в тот момент, когда он кричал, другой, когда заносил ногу над креслом, а третий, вообще, замер в сантиметрах от пола.
Интересно, насколько хватит моего заклинания?
Остальные сидели возле Игоря, который так и не пришел в себя. Артем легко забросил его на плечо, и мы немедленно вышли из конференц-зала. Напоследок я на всякий случай целиком заморозил Соколова.
Едва двери за нашими спинами закрылись, мы смогли перевести дух.
Я искренне поблагодарил ребят, что они мне помогли.
Вояка задумчиво переводил взгляд то на меня, то на остальных магов, а потом протянул мне руку и сказал:
— Мишин Влад Юрьевич.
От облегчения я рассмеялся и крепко пожал ее.
— А кто будет проверять теорию Владимира Ивановича насчет его присутствия? — вдруг спросил Сергей.
Огневик, кажется, пострадал сильнее всех, по крайней мере, только у него наливался синим фигнал под глазом, и начисто разорван пиджак.
— На меня напали официантки! — развел руками он, объясняя свой вид. — А против женщин у меня приемов нет. Пришлось стойко терпеть, пока Свят их не усыпил.
Левков стоял с довольным лицом.
Я посмотрел на Влада Юрьевича и спросил у него:
— Почему вам удалось сопротивляться магии?
— Сам не знаю, но думаю, в этом отчасти виновата моя жена. Она так часто пытается меня в чем-либо убедить, что у меня выработался условный рефлекс пропускать ее словами мимо ушей. Видимо, и здесь было то же самое, — он скупо улыбнулся и продолжил: — Ерунда все это, конечно. Думаю, все дело в семейном амулете.
— У вас были в роду маги? — удивился я.
— Как-то мне прадед рассказывал, что у его бабки был уникальный дар — рядом с ней никакое заклинание не работало. Хоть магический светильник, хоть обычное бытовое заклинание. Раньше-то часто таким пользовались, не то что сейчас. За глаза бабку называли ведьмой. После нее остались всяческие безделушки, вроде булавок.
Он оттопырил внутренний карман и показал мне блестящую головку.
— Я ее постоянно ношу, мол, от сглаза хорошо. Может, она помогла.
Выпросив разрешение рассмотреть ее поближе, я взял булавку в руки и вдруг ощутил, как магия начинает утекать из моего тела.
— Прабабка ваша была редкой силы женщина, — я поспешно вернул семейную реликвию Мишину. — Вам она сегодня пригодилась.
— Бросьте, — отмахнулся он, — вы и ваши ребята изумительно показали себя.
Он глянул на закрытые двери конференц-зала и добавил:
— Думаю, нужно сообщить в компетентные органы о случившимся.
— Да, вы правы.
— Я видел на столе секретаря бумагу и ручку. Посыльного поймаю на улице. Скоро вернусь.
— Постойте, дайте еще раз булавку.
Получив желаемое, я приколол ее к Игорю. Тот негромко застонал и открыл глаза. Потом оглядел нас и удивленно спросил:
— Почему у меня голова болит?
Все дружно посмотрели на Гаврилова, но наперебой стали рассказывать иные версии событий:
— Ты упал.
— Нет, он получил тростью!
— Он споткнулся!
— Чушь, его приложила подносом повариха!
— Нет, его достал тот старикан с тростью.
Игорь растерянно смотрел на все и потом перевел вопросительный взгляд на меня.
— Чувствуешь, что на тебя воздействует магия? — спросил я.
— Нет, наоборот, она будто вытекает из меня. Что происходит?
— Убить кого-нибудь есть желание?
— Нет, — мотнул он головой и скривился от боли.
— Назови фамилию разумника?
— Соколов… Объясните толком, что происходит?
— Игорь, он взял тебя под контроль и ты чуть не разнес весь зал, — мягко сказал я.
— Я? Весь зал? — он выглядел обескураженно, но в глазах я увидел слабый огонек надежды, словно он не верил в самого себя.
— Да, весь зал, один ряд прямо в щепки разнесло! — восторженно сказал Леонид, который почти всегда молчал.
— Поэтому пришлось пойти на крайние меры, — закончил я.
— Вырубили меня? — понимающе сказал Игорь. — Тогда спасибо. Не хотел бы я доставить вам неприятности.
Все снова посмотрели на Гаврилова. Он подошел к воздушнику и протянул ему руку, помогая встать.
