У ворот древнего храма, вырубленного в скале, собралась группа мужчин, совершенно не похожих на паломников. Все они были одеты как придется, но их штаны и куртки напоминали обмундирование военного образца. Создавалось впечатление, что эту одежду они сняли с убитых солдат разных армий. Возможно, так оно и было. Оружие боевиков тоже не отличалось единообразием — от американской винтовки М-16 до автоматов Калашникова нескольких видов. А кроме того, имелись у них автоматы, пистолеты, ручные пулеметы и даже один гранатомет.
Маленькая армия Альпаслана Челика могла обороняться в этих горах сколь угодно долго. Только им было известно, где спрятаны боеприпасы. Мудрый Челик, как они называли своего предводителя, не стал устраивать оружейный склад, зная, как легко можно остаться без боеприпасов после одного направленного удара ракеты.
Да, не все было идеально в этой группировке, не все бойцы имели на своей форме символ «Серых Волков». Но разведка работала четко.
— Алло? — Альпаслан Челик неторопливо ответил на звонок смартфона, прогуливаясь по широкому выступу в скале и возвышаясь над своей бандой так, чтобы его не было слышно.
— Ты недооценил ее, — сказал, не поздоровавшись, голос в трубке.
— Длань? — без особого удивления спросил турок.
— Нет, Саломею. Она прихлопнет тебя, как ужа, греющегося на солнышке.
— Это вряд ли, — засмеялся Челик. — А вот длань у меня. И она бесценна. То есть с каждым днем ее цена все растет.
Трубка затихла, а Челик продолжал диктовать свои условия:
— Добавь к той сумме, которую ты называл, ну, скажем, нолик, и длань завтра же… нет, сегодня же отправят тебе с оказией.
— Зачем тебе столько денег, боец? Ты же не будешь знать, что с ними делать, — не терял спокойствия голос в трубке.
— Я не боец! — сверкнул глазами Челик. — Я полководец! Я хочу, чтобы у меня было то, что я мог бы передать по наследству.
— Если будет, кому передавать, — послышалось в ответ. — Взяв за руку своего сына или дочь, ты даже не догадаешься, что опасности поджидают их на каждом шагу. А у тебя четверо детей, не так ли?
— Только попробуй убить их! — позеленел от злости турок. Его и без того глубоко посаженные глаза, казалось, провалились куда-то внутрь головы. — Только попробуй, — сказал Челик, который успокоился так же быстро, как и завелся. — И десницу получит Саломея. Мои люди доложили, что она сейчас в паре километров отсюда. Я бы охотно выслушал ее предложение.
— О-о-о! Я вижу, ты умелый переговорщик! — засмеялись в трубке. — Хорошо, я дам тебе на двенадцать миллионов долларов больше.
Турок замер на месте. Он не знал, верить ему своим ушам или нет. Двенадцать миллионов долларов!
— Ты блефуешь! У тебя нет таких денег! Ты проходимец! — закричал Челик в трубку.
— Я никогда не лгу своим партнерам, Челик. Это так же точно, как то, что в данный момент твоей старшей жене Хафизе от твоего имени принесли украшения, которые носит старшая жена арабского шейха.
— Что-о-о? — протянул Челик, и тут у него зазвонил второй телефон. То была его любимая Хафиза, подарившая ему этой весной тройню.
Челик безмолвно выслушал потоки благодарности от старшей жены и отключил телефон.
— Ты еще не понял, с кем имеешь дело, Челик? Я — человек слова, — продолжил неизвестный богач.
— Когда я получу деньги? — покладисто спросил турок, едва сдерживая кашель в пересохшем горле.
— Ты получишь их в тот же миг, как привезешь мне десницу…
— Привезу! — выкрикнул Челик. — Лично привезу!
— Лично не надо. Мне важно, чтобы быстро.
— Длань высылаю уже сейчас, — отрапортовал тот.
— И Саломею в придачу, — добавил голос. — Через два дня я буду в Багдаде. Послезавтра, в девять вечера. Место ты знаешь…
— Привезу! Я тоже человек слова! Ты узнаешь, каким может быть настоящий муслим! Ты узнаешь…
Челик вдруг понял, что его уже никто не слушает.
На другом конце линии связи миллиардер Мартин Скейен отключил смартфон и положил его на стеклянный столик у своего рабочего стола в кабинете.
— Ох уж эти мне мусульмане… Был у меня один партнер, — вздохнул магнат, разворачиваясь на кресле из белой лайковой кожи, — шведский ученый Густав Стурен. Мы с ним знали друг друга двадцать лет. Познакомились еще на вручении Нобелевской премии в Стокгольме… Долго мы играли вместе. Не справился со своей задачей, принял ислам, пытался обмануть… и погиб.
— Только не говорите, что его съел ваш гиппопотам, — собравшись с силами, ответил Кацельник.
Он сидел в кресле напротив. Огромный кабинет миллиардера мог поспорить роскошью с кабинетом президента ведущей державы мира.
— Славик! Дорогой мой Славик! Что вы такое говорите? У меня и гиппопотама-то никакого нет! — добродушно засмеялся Скейен, поглаживая ручную пуму, которая ласково, как котенок, щурилась у ног хозяина. — Надо же, придумали. Гиппопотам… Так о чем я говорил? Ах да… Был у меня партнер и друг — хорошо играл в гольф. И совершенно не понимал, что такое настоящий бизнес. Но вы-то понимаете?
— По-понимаю… — ответил напуганный миллионер, глядя в ужасные стальные глаза собеседника.
— Отлично! Итак, что с нашими делами? — радостно спросил Скейен.
