В парижском Лувре есть широко известная статуя древнегреческой богини Ники Самофракийской. Это и есть хеттская Шавушка, или ассирийская Иштар. Богиня успешного результата, счастливого исхода. Понятно вам теперь, почему Пасху называют
Если вы верите в удачу, если используете в своих рассуждениях слова «повезло» или «не повезло», значит, вы верите в ассирийскую богиню Иштар (греческую Нику и хеттскую Шавушку) — богиню счастливого исхода, нагую вооруженную деву с крыльями.
«О, Иштар! Владычица среди богов, разорви его в битве, как пучок соломы, подними на него бурю — страшный ветер!» — молил Синаххериб, имея в виду царя иудейского Езекию.
С самого начала у ассирийцев было преимущество, отсутствующее у противника, — мобильность. Ассирийцы передвигались по хорошим дорогам, созданными военнопленными. На равнине войска могли проходить по сорок километров в день. Царь ехал впереди войска среди конницы и колесниц. За ними шла пехота. Следом извивался длинный обоз, в котором прямо в движении ремесленники ремонтировали поломки военного транспорта.
В преодолении препятствий, особенно рек, ассирийцы достигли новых высот: колесницы перевозились в разобранном состоянии на больших лодках; вес колесницы с упряжью составлял всего 34 килограмма. За ними плыли лошади, пехота переправлялась на надувных мехах, привязав щиты и оружие к спине.
Такое войско не могло существовать вдали от своей территории. И царь повелел создать огромные амбары по всей империи, позволявшие войску удаляться на пятьсот километров от баз снабжения. Теперь ассирийский царь мог все дальше и дальше распространять свое могущество. Ведь без должного снабжения невозможно прокормить табуны коней, игравших столь важную роль в ассирийской армии, самым опасным оружием которой были колесницы.
Вслед за египтянами ассирийцы улучшили неуклюжие четырехколесные тачанки вавилонян. Ассирийская колесница — это небольшая двухколесная повозка, похожая на низенькую трибуну, запряженная двумя конями. Забирались в нее сзади; передняя стенка колесницы представляла собой своеобразный щит для стоящих ездоков.
Возница управлял лошадьми, боец, стоящий рядом, стрелял из лука, а при достаточном сближении с противником метал дротики. Чтобы вражеские бойцы не могли подобраться к наездникам, к осям колес прикрепляли две остро отточенные трехметровые бронзовые косы — они срезали смельчаков, покусившихся на экипаж, как траву. К переднему дышлу приковывали косы покороче, чтобы никто не смог схватить коней под уздцы.
Сосредотачивая свои двухосные колесницы в виде ударной силы, ассирийцы разламывали строй противника, поливая его стрелами и закидывая дротиками с движущихся повозок, на которых запас метательных снарядов был гораздо больше, нежели может унести пеший воин. Особенно славился маневр, когда колесницы мчались по рядам от фланга к флангу, потом разворачивались и неслись обратно.
В образовавшийся после обстрела беспорядок врывалась конница. Кто бежал, того настигали всадники, кто оставался, того уничтожала подоспевшая пехота. Но ассирийцы старались не убивать лошадей противника. Кони были столь важны для армии, что царь назначал специальных чиновников-ремонтеров — они наблюдали за подбором лошадей, которых получали в основном из Северного Ирана.
Вспомним, как храбрый гусар Николай Ростов в романе Льва Толстого «Война и мир» накануне Бородинского сражения тоже был отправлен в Воронеж «за ремонтом». Кстати, ремонтером в 1812 году был и юный Грибоедов, автор «Горе от ума».
Обеспечив себя лошадьми, ассирийцы получали новое оружие, не менее опасное, чем колесницы, — конницу. Поначалу два наездника перебирались из сломанной двуколки на двух своих коней. Один правил обеими лошадьми и держал щит. Второй стрелял из лука. Ассирийцы учитывали сложную проходимость для колесниц в некоторых местностях и осознали, что верховые лошади могут коренным образом изменить ход сражения. Вскоре лучник стал действовать самостоятельно, и конные воины навсегда разделились на всадников — тех, кто сидит верхом на коне, и наездников — тех, кто в повозке едет за лошадью. У всадников маневренность увеличивалась благодаря скорости и мощи кавалерийских луков.
Иудейский царь Езекия не рискнул вступить в сражение с таким врагом. Он отошел в свою столицу — Иерусалим. По всей Иудее его подданные стекались в города, узкие улицы которых были защищены высокими стенами в семь метров толщиной. Чтобы выдержать неизбежную осаду, Езекия приказал прорыть подземный канал для снабжения Иерусалима водой.
Куда ассирийцы не могли направить армию, туда посылали страх. К стенам Иерусалима подступил полномочный ассирийский посол. Он не обратился к царю Езекии и его военачальникам на языке дипломатии, а говорил защитникам в укреплениях на их родном языке: «Я обращаюсь к людям на стенах! Вам придется есть свой кал и пить свою мочу! Езекия не защитит вас! Пусть он не уговаривает вас надеяться на Иегову! Император Ассирии повелевает вам сдаться!»
