Да, они не успели. Так бывает. Они потратили уйму времени на границе Турции и Сирии, притом едва остались в живых. Все, что им удалось, — выспаться, промчаться по дорогам воюющей Сирии за один светлый день и переодеться, купив новую одежду на местном рынке. Теперь они хотели лишь одного — понять, что произойдет в девять вечера у ворот Адада в Ниневии, как сказал Саломее Альпаслан Челик. И вот они, эти ворота, в окошке, в прямой видимости. Без пяти девять, но почему-то пусто…
Виктор снял с бесчувственного Джона очки PVS-7 с прибором ночного видения и протянул Саломее.
— Надень.
— А ты?
Виктор безмолвно указал на винтовку, на которой был свой прибор ночного видения.
— «Альфа-три», ответь «Чарли», прием! — услышал Лавров в наушнике гарнитуры.
Он посмотрел на Саломею и вытер пот со лба. На лице его появилось сосредоточенное выражение.
— Отвечаю, — с южным акцентом американского английского ответил Лавров.
— Кто это? — требовательно спросил «Чарли».
Лаврова передернуло: «Неужели ошибся в тембре голоса?», но он не сдался.
— Опра Уинфри, мать твою! — голосом агента Джона ответил Лавров с непередаваемыми интонациями наглого янки.
Саломея, не выдержав, закрыла рот рукой, чтобы не засмеяться.
— «Альфа-три», опять балуешься в эфире? Будешь наказан.
— Да, сэр.
Виктор совершенно перевоплотился в того, кто лежал у него под ногами без сознания. Английский язык бывшего спецназовца КГБ был настолько безупречен, что он позволял себе даже подражание акцентам и диалектам.
Рация замолчала, а Лавров и Соломина буквально растворились в том, что происходило за маленьким окном мастерской.
Молодой чеченец в новеньком «Гелендвагене» безучастно смотрел в окно, сидя на заднем сиденье. Тонированные стекла «Мерседеса» скрадывали свет в его салоне. Машина только что подъехала к месту встречи с американским миллиардером норвежского происхождения — к воротам Адада. Вместе с «Гелендвагеном» подъехал грузовик с тридцатью вооруженными до зубов боевиками.
— Альпаслан Челик велел ждать его, — с легкой тревогой в голосе произнес сорокалетний араб с желтым лицом, сидящий рядом с чеченцем.
— Велел, — недовольно буркнул чеченец. — Кто вообще придумал эту встречу ночью?
— Какая тебе разница, кто придумал, дорогой? — ответил араб, и в тоне его голоса зазвенел металл. — У нас один хозяин — Альпаслан Челик.
— Это для тебя он хозяин, а для меня брат по оружию, — оборвал его чеченец.
— Но ты же воин «Серых Волков», один из командиров нашего братства! — надменно ответил гонец Альпаслана. — А Челик — глава «Серых Волков», не ты.
Чеченец посмотрел в глаза арабу:
— Рафаили! Ты привез длань пророка Яхья. Мы тебя встретили, приняли как брата и друга, привезли на место встречи с покупателем. И за это ты хочешь унизить меня, свободного воина ислама?
— Да нет, что ты, что ты, — пробормотал Рафаили.
— Давай же будем оставаться воинами, которые служат одному делу.
— Конечно, дорогой Абу, — смиренно ответил араб, крепко сжимая в руках тубус с дланью Иоанна Крестителя.
— Сейчас появится Скейен, мы отдадим ему длань, и нашим воинам будет на что кормить семьи. Разве это плохо? — примирительно спросил чеченец.
— Альпаслан Челик отдаст ему длань, — твердо сказал Рафаили, делая ударение на имени своего предводителя, — и обменяет ее на деньги, и даст тебе и всем нам столько, сколько посчитает нужным…
— Да-да, конечно, так оно и будет, — согласился собеседник. — Вот только где сам Альпаслан Челик?
— Я предпочитаю не звонить уважаемому Альпаслану. Он может рассердиться, — заискивающим тоном ответил Рафаили.
— Тогда это сделаю я, — ответил Абу и достал из кармана айфон последней модели.
Абу долго ждал ответа на звонок, но в трубке не раздавалось ни звука.
— Отключил, — констатировал чеченец и проворчал себе под нос: — Или отключили.
Рафаили бросил на соратника недовольный косой взгляд:
— Ты ведешь себя недостойно, брат мой Абу. Прости, но о твоем поведении я вынужден буду доложить Альпаслану, и тогда поговоришь с ним лично.
— Я думаю, мы всегда с ним договоримся. Ведь мы друзья, — невозмутимо ответил чеченец.
В этот момент у Рафаили зазвонил смартфон, и он поспешил ответить:
— Слушаю тебя, Саади. Что-о-о?!
У Рафаили перехватило дыхание, и он машинально засунул трубку обратно, куда-то в широкие полы своего халата. Он сморщился, казалось, его лицо пожелтело еще больше и стало похожим на лимон.
— Что случилось, уважаемый Рафаили? — серьезно спросил Абу.
— Наш благодетель и вождь Альпаслан Челик… убит.
Над реставрированными руинами Ниневии со свистом затарахтели лопасти полицейского вертолета «Робинсон Хеликоптер R44», прилетевшего из Мосула. Тут же из кузова грузовичка, стоящего рядом с «Гелендвагеном», стали выпрыгивать боевики с автоматами. Откуда им было знать, что весь этот пятачок просматривается и, если что, простреливается со всех сторон? Из надежных укрытий за исламистами следили не менее полутора десятков настоящих профессионалов — спецагентов-наемников американского миллиардера Мартина Скейена. Нет, уже меньше. Ведь из старой мастерской за действом наблюдали Виктор и Саломея.
