— Что у вас тут происходит? — послышался голос начальника.
О’Салливан бесшумно вошел и наблюдал за беспомощностью своих подчиненных.
— Он достал… — начал было Билл, но начальник перебил его:
— Да? И кто же из вас разведчик? Вы или он?
На стол рядом с приборами упала папка с досье на украинского журналиста Виктора Лаврова.
В этот день по просьбе Халида Асаада власти прислали роту охраны из ближайшей части сирийской армии. Ничего особенного не случилось, да и золота в слоях эпохи бронзы найти никто не ожидал, но главный смотритель Пальмиры предпочел перестраховаться. Чтобы не поднимать панику в маленькой экспедиции, старый сирийский ученый никому не рассказал, что вчера вечером неподалеку от храма Белла заметил подозрительное движение людей с теодолитом. Двое мужчин смотрели в узенький глазок прибора по очереди, что-то записывали в тетради и, оживленно махая руками, о чем-то спорили. Издали их можно было принять за геодезистов, но лишь непосвященному. Халид Асаад даже издалека сообразил, что двое мужчин вообще не умеют пользоваться прибором для измерения горизонтальных и вертикальных углов. На самом деле они под видом специалистов по геодезии следили за экспедицией.
А сегодня по прибытии роты охраны «геодезисты» не появились.
Весь состав экспедиции полностью уместился в просторном прохладном кабинете Халида Асаада с искусственным фонтаном, журчание которого впутывалось в негромкую беседу совещания.
— Значит, так, да? — уточнил польский профессор Казимеж Михайловский, как бы продолжая уже начатый разговор.
— Да, так! — уверенно подтвердил доклад хорватский археолог Стип Врлич.
— Перекрытия надежные? — поинтересовался главный смотритель Халид Асаад.
— Вне всяких сомнений, — заверил его хорват, — свод над дверью цельный, монолитный. Это подтверждается и графиками.
— И все-таки тут что-то есть, — оторвалась от протоколирования совещания Светлана Соломина.
— Вы правы, — согласился профессор Михайловский. — Эта пустота не вызывает у меня доверия. Главное, не прощупываются контуры.
— А может, попробовать применить рентген? — неуверенно предложила девушка.
— Бесполезно! — отмахнулся поляк. — Для того чтобы получить контур, надо сделать снимки точек, а где эти точки?
Профессор посмотрел на хорвата, которого сам же и пригласил в экспедицию, чтобы тот отвечал на подобные вопросы.
— Эти точки в глубине скалы, — уверенно сказал Врлич и поводил шариковой ручкой по схеме, лежавшей перед ними на столе.
— Вот именно, — меланхолично кивнул профессор.
— Что же дальше? — поинтересовалась Соломина.
— Вскрывать не будем, — твердо решил Асаад. — Дверь сфотографируем, печати скопируем с помощью кальки, а потом все засыплем до лучших времен.
— Абсолютно с вами согласен, мой друг, — поддержал сирийца Михайловский.
В подземелье храма Белла было холодно и неуютно, несмотря на то что солнце днем припекало совсем по-весеннему. Халид Асаад, открыв клеть для членов экспедиции, еще раз осмотрел окрестности. Неподалеку от храма прогуливался пеший патруль сирийской армии. Можно было вздохнуть спокойно.
Копировать печати поручили Стипу как самому молодому — у него не было артрита, и он мог долго держать поднятые руки на весу.
Хорват накладывал на каждую древнюю печать, размером и формой с айфон, лист кальки и заштриховывал мягким карандашом так, как это делают дети, зарисовывая монетки, подложенные под тетрадный лист. Фотографии, разумеется, тоже были сделаны, но калька давала исследователям дополнительную информацию. К тому же, чего уж греха таить, восьмидесятилетние ученые предпочитали привычные технологии прошлого века.
— Вы можете прочитать знаки на печатях, пан Михайловский? — полюбопытствовала Соломина.
— Нет, милочка, я могу только с достаточной степенью уверенности сказать, что это протоэламское письмо, — развел руками поляк.
— Ну, я тоже могу это сказать, — брякнула Светлана, но тут же смутилась, поймав недовольный взгляд профессора из-под очков.
В это время Врлич, для того чтобы заштриховать кальку, наложенную на самую верхнюю печать, оперся всем телом на каменную кладку дверного проема.
Неожиданно древние камни порога, на котором стоял Стип, сдвинулись и весь дверной проем с грохотом провалился под тяжестью ученого внутрь. Археолог вместе с дверью сорвался в пропасть. Снаружи только услышали его испуганный вопль.
— О-о-о, Матка Боска! — вскрикнул профессор и кинулся к проему.
— Казимеж! — попытался остановить его Халид Асаад.
Светлана моментально среагировала на движение старика и, подскочив к нему, ухватила за плечи. И это спасло Михайловского от гибели. В отчаянии он чуть было не упал вслед за хорватом. Секунд через пятнадцать раздался удар о воду где-то глубоко внизу.
Участники экспедиции с ужасом переглядывались. Что будет дальше? Халид Ассад, сглотнув ком в пересохшем горле, на всякий случай крикнул в проем:
— Сти-и-ип! Мальчик мой!
— А-у-у! — послышалось в ответ.
Присутствующие снова взволнованно переглянулись.
— Стип, ты живой? — крикнула Светлана.
— Живой, живой, — донеслось снизу.
