Меня резко швырнуло, мир завертелся, и последним, что я ощутил, был болезненный удар о что-то твёрдое и шипастое. От боли в глазах померкли все краски, сознание потускнело и провалилось в темноту.
Проснулся я так же стремительно, как и потерял сознание. Вокруг было темно, но в темноту пронизывали какие-то проблески света, скользившие сквозь что-то шевелящееся и меняющее форму. Я попробовал пошевелиться, но обнаружил, что плотно зажат чем-то мягким и скользким. Воздух был затхлым и душным, отдавал прелой органикой. Тошнота подкатила к горлу, но я вспомнил, что так и не успел поесть, и организму попросту нечем было избавляться от этой дурноты. Это немного вернуло мне самообладание.
Снова попытавшись пошевелиться, я понял, что толку мало: руки и ноги оказались зажаты между упругими, влажными «стенами». На ощупь они напоминали мясистую биоматерию, которую в полумраке я видел алыми всполохами. «Меня проглотили?» — мелькнула безумная мысль. Я тут же отогнал её, стараясь не паниковать, а осознать, как выбраться из этой западни.
Для начала я попытался освободить хотя бы правую руку. Получалось лишь чуть-чуть шевельнуть плечом, но стоило сделать больше усилий, как неведомая субстанция сжимала меня ещё сильнее. Я попробовал то же самое с левой рукой, и снова хватка вокруг меня уплотнилась. Дышать стало труднее.
— Ладно, — злорадно подумал я, перестав напрягаться. Хватка послабла — выходит, реагирует на мои попытки движений. Хорошо, попробуем другой метод.
Вспомнилась дурацкая поговорка, которую когда-то любил цитировать наш старшина (правда, я уже толком не помнил, как его звали, Михалыч или нет): «Лучше журавль в небе, чем…» — что-то там ещё, не особенно благозвучное. Но почему-то эта мысль немного развеселила меня и вернула каплю решимости.
В тот момент я ощутил, что хватка ослабла — видимо, она «отпустила» меня именно тогда, когда я перестал напрягаться изо всех сил. Более того, мне даже показалось, что узкий проём впереди стал чуть шире и теперь пропускал внутрь больше света.
— Значит, действует так: давишь — оно сжимает, расслабляешься — даёт послабление. Ну, и отлично…
Проблема в том, что я никогда не умел расслабляться — жизнь приучила меня быть настороже. Но выбора не было. Я прикрыл глаза и представил что-то приятное: синее небо, лёгкие облака и тихую музыку. На миг воображение унесло меня прочь от этой мерзкой западни, и я почти не заметил, как нечто впереди меня приоткрылось — в щель начало проникать больше света.
«Сработало!» — мелькнуло в голове. Я подождал ещё немного, чтобы убедиться, что хватка действительно ослабла. Затем резко потянул руки вперёд, стараясь «протиснуться» в появившийся просвет, пока он снова не закрылся. И тут же ощутил, как давящая субстанция снова дёрнулась, сжимая меня ещё сильнее. Но на этот раз мои руки были уже снаружи, в месте разрыва.
Силы на исходе — я взмок от пота за считаные секунды. Вложив в усилие всю оставшуюся энергию, я потихоньку раздвигал скользкие стены — словно раскрывал тяжёлую железную дверь, которая была неподатлива, но не сопротивлялась осознанно. И шаг за шагом, миллиметр за миллиметр, просвет становился больше. Наконец яркий солнечный свет хлынул мне в лицо: видимо, утреннее солнце в этом мире сияет так же, как у меня на родине. Забавно, что эта мысль показалась мне обнадёживающей.
Тут же потянул лёгкий ветер, принося запахи леса. Я вдохнул поглубже — и рванул вперёд, стараясь вытащить хотя бы голову. Слизкие стены будто «почувствовали» это и попытались «засосать» меня обратно. Но я впился руками в края разрыва, упираясь изо всех сил, и, наподобие пробки из бутылки, наконец «вылетел» наружу.
Получилось не очень изящно: я тут же полетел вниз, задевая ветки и лианы, которые секли и били меня по всему телу. Судя по высоте, находился я где-то в верхушках деревьев, которые, как я уже видел, могут достигать двадцати с лишним метров. Кувыркаясь, я рухнул к подножию гигантского ствола, ощутив несколько жутких ударов — но, к своему удивлению, остался в сознании и, кажется, живым.
Грудная клетка сдавлена, дыхание тяжёлое. С трудом откашлявшись, я приподнялся и тут же почувствовал резкую боль в правой руке. В глазах потемнело, сознание чуть не уплыло. Я, скрипя зубами, осмотрел повреждение: рука приняла неестественный угол, уже начала наливаться синюшным оттенком. Похоже, перелом. К тому же одежда висела лохмотьями, изорванная цепкими лианами и перепачканная какой-то слизью.
— Отлично… — выдохнул я, прижав правую руку к себе. — Выжил после этого проклятого монстра, а теперь тут один, с переломом и без оружия.
Прихрамывая, я сделал пару неуверенных шагов, раздвигая густую поросль и опираясь на левую руку. Потом опустился под стволом большого дерева, присев на влажную почву. Нужно было срочно оказать себе первую помощь — хотя бы зафиксировать сломанную руку. В голове всплыли обрывки воспоминаний о том, как накладывать шину.
— Главное, не терять сознание… — прошептал я себе.
