Я застыл, осознав, что это не спасение, а лишь останки боевой машины, созданной Карвелом. Судя по всему, она выполнила свою задачу, но ценой слишком высоких потерь. Теперь «крабопаук» доживал последние мгновения.
Медленно, словно загипнотизированный, я сделал несколько шагов вперёд, обходя поваленные деревья и касаясь изувеченной лапы машины. В тот же миг меня словно ударило током — не физической болью, а вспышкой неведомой энергии. Весь мир качнулся, перед глазами пронеслись странные образы, и я ощутил короткую, но невероятно мощную эйфорию, будто внутри меня что-то взорвалось и в то же время понеслось на сотни километров вперёд. Ноги подкосились, я рухнул на землю, продолжая держать искорёженный металл пальцами левой руки.
— Что это, чёрт возьми… — прошептал я, тяжело дыша. Казалось, во мне пробудилась какая-то чуждая сила — мощь, которую я не ждал и не звал. Боль во всём теле вдруг отступила, уступив место непонятному жару. Я осторожно поднялся на ноги и понял, что чувствую себя куда лучше.
Глянул на свою правую руку: она была ровная и… целая. Перелома не стало, синюшность исчезла. Сдирая самодельную шину, я обнаружил, что всё в норме, словно никаких ран и не было. Секунду я радовался — а потом обратил внимание, что на запястье появился странный узор: две переплетённые окружности с завитками в центре. Голубоватые линии слабо пульсировали в такт моему сердцу.
— Выходит, я… поглотил руну Карвела? — прошептал я, чувствуя, как ноги снова подгибаются, только уже не от слабости, а от шока перед тем, что произошло.
В мозгу роились вопросы: что теперь будет со мной, что это за метка, и как я сумел исцелиться за несколько секунд? Но ясно одно: старого Леона, наверно, больше нет — есть тот, кто прикоснулся к рунам и обрёл частицу этой чужеродной энергии.
Я был в состоянии близком к панике. «Поглотил руну Карвела» — сама мысль об этом звучала дико и выбивала почву из-под ног. Хотя… А точно ли это была «руна»? Карвел считался мастером рун, по словам Кряжa: «колдовал» с этими коробками, заряжал их голубым светом, а сам при этом тоже покрывался светящимися линиями. Возможно, это и впрямь нечто вроде «руны», но я, по правде говоря, плохо понимал, что это означает.
— «Руна» не самое точное слово, — услышал я вдруг голос в собственной голове.
Я вздрогнул и машинально опустился на поваленный ствол небольшого дерева. «Ну всё, — промелькнуло у меня в голове, — у меня галлюцинации: исцеление, прилив сил, а теперь ещё и чужой голос… Я, наверное, просто схожу с ума от перенапряжения или от голода. Надо срочно найти хоть что-то съедобное — пусть даже кору от этого дерева».
Сказано — сделано. Я с трудом сфокусировал взгляд на ствол, на котором сидел, и принялся ощупывать кору, пытаясь понять, можно ли её оторвать и прожевать. Тошно, конечно, но от голода люди не на такое идут. Вдобавок мне казалось, что это может помочь отогнать наваждение.
— Я бы на твоём месте не стал этого делать, — послышалось снова в моей голове.
Я замер в изумлении.
— Кора этого «дерева»… как ты его называешь. На твоём языке трудно подобрать точное слово — в наших лесах совсем иные растения. Но если попробуешь, то через пару часов получишь тяжёлое отравление. А так как мы с тобой теперь связаны, умирать вместе мне бы очень не хотелось…
Я тихо выругался. «Ну всё, точно спятил», — мелькнуло у меня. С другой стороны, ведь факт моего чудесного исцеления тоже не укладывался в рамки привычного. А теперь ещё и чужой голос в голове — это уже перебор.
Я тяжело вздохнул, перевёл взгляд на свою правую руку, которая ещё недавно была сломана, а теперь полностью восстановилась. В голове билась тревожная мысль: «А если я не спятил, то кто со мной говорит?»
— Для народа Леса я — один из многосильных духов этого мира, — вдруг заговорил голос во мне, — а для тех, с кем ты был, я — Материя, а ты теперь мой Проводник… — Показалось, что «собеседник» внутри меня замялся, словно обдумывая, как объяснить. — Но раз я могу говорить с тобой прямо сейчас, значит, у тебя есть что-то от народа Леса. И при этом я чувствую силу Проводника, присущую тому, кто пользуется рунами. Ты не такой, как народ Леса, и не похож на «железный чурбан» этих горожан. Что-то в тебе другое…
— Что значит «другое»? — решился я спросить вслух, окончательно смирившись с мыслью, что схожу с ума.
— Да всё, — отозвался голос резко. — Ты можешь «слышать» меня, то есть мы в потенциальном союзе. Но в то же время ты можешь, пользуясь своими письменами… или, как вы это называете, «татуировками», — заставлять меня выполнять разные манипуляции, жертвуя при этом своими силами. И всё это сочетается в одном человеке. Странно…
Я задумался. Ситуация была не просто непонятной — она ломала все мои прежние представления о реальности. Но, как ни удивительно, сам разговор с этим голосом внутри — или «духом», как он себя назвал — почему-то действовал на меня успокаивающе, вселяя странную надежду. Может, потому что я больше не чувствовал себя совсем одиноким в этом мире?
