Но я чувствовал такую усталость от постоянного сопротивления бесконечным зарослям, что не стал отвечать. Хрипло отдышавшись, я чуть наклонился вперёд, упираясь остриём меча во влажную почву. Должно быть, я и правда выглядел, как человек, который вот-вот начнёт прорубать себе туннель сквозь эти заросли.
Когда дыхание более-менее восстановилось, я стиснул зубы и уже собрался было «замахнуться», дабы отрубить нависшие лианы… как вдруг услышал внутри себя громкое:
— Стой!
Голос Ира звучал резко, будто выдал команду.
— Изверг, что с вами не так? Почему вы, „железные“, всегда всё уничтожаете? — добавил он с обидой или негодованием.
Я выпрямился, стискивая рукоять меча, и ответил так же резко:
— Они мешают мне добраться до моих!
То есть до моего отряда, где могут находиться раненые и сам командир Карвел, который, возможно, нуждается в неотложной помощи. Казалось, что каждый час промедления может стоить чьей-то жизни.
— Так обойди эти заросли! — продолжал напирать Ир.
— Но это же долго! Ты сам говорил, что нет времени, а искать обходные пути — значит терять драгоценные минуты! — возразил я и уже снова поднял меч.
— Вот балда… — пробормотал Ир вполголоса, словно ругаясь на самого себя, — Я сказал: обойди, значит обойди, а не найти новый путь. Трудно с тобой… Ладно, смотри.
Тут я ощутил тепло на запястье правой руки, там, где располагалась моя «руна». Тепло однако быстро сменилось острой болью — пусть короткой, но достаточно сильной, чтобы я вздрогнул и непроизвольно опустился на одно колено.
Стиснув зубы, я поймал равновесие. Когда боль стихла, всё вокруг слегка «поплыло» перед глазами, а потом… изменилось. Заросли, что стояли передо мной, перестали казаться хаотичной грудой лиан и сучьев: я вдруг увидел, что они построены в некотором порядке. Будто кто-то некогда «сажал» эти растения ровными узорами, только я раньше этого не замечал. Тропа — если это можно назвать тропой — стала различаться цепочкой свободных пространств между стеблями и кустами.
— Не сажал, а „сеял“… — вновь буркнул Ир, вклиниваясь в мои мысли, — Теперь видишь тропу?
— Вижу… — с явным облегчением выдохнул я, поднимаясь на ноги и привычным движением закидывая меч за спину. — Спасибо, Ир, — добавил я, хоть внутри было немножко злобно за тот укол боли.
— „Спасибо“ опять… — передразнил дух и пропал, погрузившись, видимо, во внутреннюю тишину.
Но теперь я мог чётко разглядеть путь, пусть и узкий, но всё-таки более проходимый: извилистая дорожка вилась между толстыми стволами, обходя особо колючие заросли. Шла она не прямо, но, главное, в нужном направлении — словно была специально прокладывалась именно «вглубь».
Один из поворотов уходил туда, где высились странные листья, напоминающие гибрид пальмы и сосны, а другой — к густым лианам. Я без труда понял, что «тропа» сворачивает к пальмо-соснам, оставляя колючие лианы в стороне. Улыбнувшись про себя, я вспомнил, как ещё минуту назад готов был вырубать все кусты подряд.
Я двинулся дальше, теперь уже без суеты, обходя ветки и лианы почти без труда. Должен признаться, меня удивляло, что в этом «новом взгляде» всё так ясно, как будто кто-то подсветил контуры растений. Пару раз я ощутил лёгкий укол в запястье, когда собирался свернуть не туда, но во мне уже поселилась спокойная уверенность: «Раз Ир знает, куда вести, пусть ведёт. Главное — найти моих».
Постепенно тропа велела петлять — то почти на девяносто градусов, то возвращаться обратно, будто кругами, но я предпочёл не задавать вопросов. Как бы то ни было, я скользил среди густых зарослей, не встречая ничего, что могло бы мне угрожать.
На удивление, никакой живности не попадалось. Я слышал вокруг множество звуков: треск, шорохи, далёкие завывания и невесть какие крики, похожие на птиц или зверей. Но самих животных я не замечал. Может, это Ир таким образом подстраивал мне маршрут? Или, быть может, всё живое просто разбежалось, учуяв «железного» чужака?
Иногда мне казалось, что из глубины леса на меня смотрят сотни глаз, ведь я постоянно чувствовал спиной чьё-то присутствие. Но оборачивался — и видел лишь заросли. Порой впереди мелькали странные силуэты, однако стоило сделать шаг, и укол боли в руке подсказывал, что туда мне соваться нельзя.
Так шёл я, не зная, сколько времени минуло. Солнце постепенно поднималось выше, яркие косые лучи превратились в ровный дневной свет. Жара усилилась, и я взмок от пота, но вода в здешних условиях казалась недоступной роскошью. Никаких ручьёв или родников на пути я не встретил, а спрашивать у Ира, где можно утолить жажду, пока не решался. Дух либо обиженно молчал, либо кратко «кусался» ехидными замечаниями. Но общую задачу по направлению пути он выполнял: когда я случайно сворачивал в сторону, руна в запястье слегка жгла меня — болезненным, но коротким «уколом».
Один раз я чуть не наткнулся на завал из обломанных веток, посреди которого чернели пятна засохшей крови. Видно, тут недавно что-то произошло — может, схватка между лесной тварью и кем-то из «железных». Но укол в руке дал понять, что мне туда не надо.
