— Нет, конечно, не так, — пробормотал Ир, снова прочитав мои мысли, — да и не ломай голову: всё равно пока не поймёшь. Тебе нужно просто знать, что я тоже могу уставать. — Он осёкся на миг, потом усмехнулся: — Ты действительно почти ничего не знаешь об этом мире.
— Возможно, — согласился я. — Но придётся узнать, иначе не выживу.
— Согласен. Ну что ж, ты привязался?
— Да.
— Для надёжности ещё за ветки подержись, на всякий случай, — посоветовал он.
Я покрутил головой, отыскивая опору, и ухватился за два сучка, торчащих по обе стороны от меня. Спиной я плотно прислонился к стволу, а примотанный к ветке лоскут рукава не давал мне пошевелиться слишком уж вольготно.
«Теперь посмотрим, что он задумал», — подумал я, затаив дыхание, наблюдая, как сумерки окончательно окунают лес в глубокие тени и пробуждают в нём неведомые ночные силы.
Я крепче сжал сук левой рукой и почувствовал, как лоскут перевязи слегка царапает шею. «Ну же, Ир», — мысленно поторопил я своего ворчливого спутника. Только теперь понял, что он и вправду готовится к чему-то особому.
— Слушай меня, — раздался в голове приглушённый голос Ира. — Сейчас я попробую использовать твою силу… или скорее твою связь с мной… с этим миром. Но руна на твоём запястье будет сопротивляться — она заблокирует часть потока, пропуская его через твоё тело.
Внутри у меня всё похолодело:
— И что это значит?
— Что будет больно, — без обиняков ответил Ир. — Но если мы хотим хоть как-то определить, куда делся твой отряд, придётся рискнуть.
Я глубоко вздохнул, ощущая, как ветерок развевает верхние иглоподобные ветви вокруг меня. Снизу донёсся какой-то ночной крик неизвестного зверя, и вся моя храбрость снова пошатнулась. Но отступать уже поздно.
— Давай, — прошептал я наконец, успокаивая колотящееся сердце.
Словно услышав сигнал, руна на правом запястье засветилась лёгким бирюзовым сиянием. Я невольно вздрогнул: в такт свету по моей коже стали «просыпаться» тонкие голубоватые нити, тянущиеся вдоль вен и пересекающиеся где-то в районе сердца. Казалось, будто они выросли прямо из символа руны.
— Терпи, — прошелестел Ир, и тут меня накрыло волной боли.
С каждой секундой всё больше нитей выползало из руны и втягивалось в меня, а откуда-то из глубин моего тела в ответ тянулся встречный поток, словно туго натянутые раскалённые струны. Я попытался задержать дыхание, но каждый вдох отдавался жжением в груди. Меня ломало и выкручивало изнутри, а мозг захлёбывался в треске и искрах. Я понимал, что это Ир плетёт какую-то «магическую» ткань, используя меня как «фильтр» или «шлюз».
Шатаясь, я упёрся ногами и спиной в ветви, стараясь не свалиться с дерева. Пальцы на руках занемели, я сжимал сучья так, что казалось, кости проступают через кожу. Время будто застывало в одном бесконечном скачке агонии. Но надо было держаться.
«Не упасть, — билось у меня в голове. — Не… упасть…»
Наконец боль начала утихать, но вместо неё меня захлестнул свист в ушах. Густой голубоватый свет проступал у меня перед глазами, мигал точками. Затем, сквозь мерцающую пелену, я различил, как от моих рук тянутся тонкие светящиеся нити и скользят по окружающим ветвям, сливаясь с ними где-то наверху. Но ещё более впечатляющей была картина вдалеке, над зелёной гладью леса: голубые «канаты» протянулись над кронами, образуя своего рода сетчатое сплетение. Казалось, что нити искрятся в нескольких местах, а затем сходятся в одну чёткую бирюзовую линию, уходящую куда-то за горизонт.
— Всё, почти готово, — прошептал Ир. Я ощутил, как меня снова прошивает колкая боль, будто туго натянутые провода рвут мою плоть изнутри.
Внезапно всё кончилось. Я чуть не обмяк, руки болезненно соскользнули по коре, но перевязь на груди удержала меня. Перед глазами стояла рябь, а зубы выбивали непроизвольную дробь. Я с трудом сфокусировался и понял, что больше не вижу тех множества нитей — лишь одна линия оставалась, и она шла куда-то в сторону дальней чащи, поблёскивая ровным бирюзовым светом.
— Смотри, — произнёс Ир приглушённо. — Это и есть наш новый путь. Туда они пошли, если память твоя не врёт.
Я еле разлепил глаза и увидел, что внизу, в отдалении, между стволами деревьев медленно пульсирует эта самая нить, будто тропинка из света.
— Понял… — попытался ответить я, но в голосе не было твёрдости. Меня колотило, перед глазами всё расплывалось. — Неплохой… ориентир…
Слова застревали в горле, силы стремительно уходили. Я успел лишь подумать: «Вот оно — результат наших усилий», и провалился во тьму, теряя связь с реальностью, словно кто-то выключил тумблер сознания.
Последнее, что запомнил, — бескрайняя тьма ночного неба и яркая бирюзовая линия, от которой веяло необъяснимым, но манящим зовом.
