Серёга окинул взглядом пустынное лётное поле и покосился в сторону казарм. Человек, идущий навстречу, быстро приближался. Минус прибавил шагу. Он посмотрел на лицо мужчины и опознал в нём Петра Аркадьевича. Нет, это именно тот человек, который находился в театре. Серёга немного успокоился. Столыпин остановился в двух шагах. Он бросил быстрый взгляд на папку в Серёгиной руке, словно опасаясь увидеть оружие. Минус замер напротив, оценивающе глядя на министра.
— Здравствуйте, Пётр Аркадьевич! — произнёс он негромко. — Не беспокойтесь. Это просто документы.
— Кто их передать поручил? — хмуро ответил Столыпин.
— Это моя идея, — усмехнулся Минус. — Если бы знал, как выйдет, выбросил и не морочил бы голову. Знаю ведь, что инициатива наказуема, так сказать, но не удержался. Забирайте, — он медленно протянул папку. — Мне это всё равно ни к чему.
Министр нехотя принял бумаги. Он прищурился, вглядываясь в лицо Серёги, и проговорил:
— История складная, но не в этом суть. Чего вы требуете от меня за то, что отпустите Лену?
— История! — Минус фыркнул. — Я за эту историю башку подставлял! Надо было дать тебя шлёпнуть этому идиоту! Мне какое дело! Слушать тут сомнения вместо благодарности! Забирай признание и делай что хочешь!
— Что с моей дочерью?
— Всё нормально, — буркнул Серёга. — Уж точно лучше, чем я.
Столыпин нахмурился. Минус неохотно заговорил:
— С ней всё хорошо. Никто ей ничего не сделал. Абсолютно ничего, — он помотал головой. — Я хочу её вернуть.
— В обмен на что?
— Вы меня не поняли. Я не планировал её похищение. Скажем так, есть женщины, которым я не безразличен, и узнав, что со мной произошло, они украли её. Нехорошо вышло, но уж как есть, — Серёга развёл руками. — Я предлагаю вернуть вам дочь, но вы не предъявите моим знакомым девушкам обвинений и дадите возможность уехать.
— А вам? — Пётр Аркадьевич с интересом уставился на него.
— И мне, куда уж без меня, — Минус улыбнулся. — Они всё равно не уедут, если я здесь останусь. Мне неприятно торговаться, но подставить своих я не могу. И так влезли по самые уши.
— Согласен, — кивнул головой министр. — Но мне нужны доказательства, что с Леной всё в порядке. Я хочу поговорить с ней по телефону.
— Вы не поняли меня, Пётр Аркадьевич. Я не хочу прикрываться ею. Противно. Я предлагаю отпустить Лену в обмен на ваше слово. Надеюсь, что оно чего-то стоит. Была бы у меня морда не такая приметная, я бы её уже отпустил и уехал, не повидавшись с вами. Пообещайте, что не будете пытаться нас арестовать или убить, и я её отпущу.
— Вы странный человек, — Столыпин удивился не на шутку. — Почему это вы решили, что можете доверять мне? А если я пообещаю, а после передумаю? Ведь у вас никаких гарантий.
— Конечно, странный, — Серёга усмехнулся. — Какой бы нормальный в это дело полез⁈ Я всегда знал, если что делать для государственной пользы, то выходит себе в убыток. Но и мимо пройти не получилось. А гарантии… Гарантий и вправду нет. Но держать вашу дочь в заложницах не собираюсь. Я говорил с Алексеем по телефону и верю, что адъютант завладел письмом по собственной воле. Я не держу зла за то, что случилось, и хотел бы чтобы и вы не держали его на меня.
— За вами убийство сотрудника охранного отделения. Вы хотите, чтобы расследование дела было прекращено?
— Он сам напросился, — Минус пожал плечами. — Уж лучше он, чем я. Я скажу, чего хочу — мне нужно время, чтобы уехать навсегда. А потом делайте, что посчитаете нужным. Можете закрыть, а можете меня в розыск объявить. Это на ваше усмотрение. Мне на этого Михеева, что меня караулил, вообще плевать. Меня больше Киевские дела интересуют. Кулябко или Курлов, к примеру, да люди их. Вот эти дела я бы попросил придержать. В конце концов, я не для себя старался.
— А Спиридович?
— Не я, — Минус мотнул головой. — Я в театре был, а стреляли с дома напротив. Не знаю, кто, — соврал Серёга, — но это не моё дело.
— А в театр зачем пошли?
— Признание отдать хотел, но подходить не стал. Не было возможности. Всё на виду. И реакцию вашу не знал. Вдруг, думаю, отдам, а меня под арест. Решил, что после передам.
— А кто вам о покушении рассказал? — Столыпин испытыюще поглядел на него.
— Знакомый мой. Убили его. Я знал только кто стрелять будет и в какой день, а больше ничего. Потом уже копать начал.
— А в охранное отчего сразу не пошли?
— Ясно же, что если в театр пройдёт, то кто-то из охраны заодно. А кто именно не знал. Вот и не рискнул. Впрочем, какая теперь разница, — Минус махнул рукой.
— Есть разница, — Пётр Аркадьевич задумался. — А зачем же вы решили мне помочь? Ведь всем известно, что я изверг ещё тот. Вешаю людей без счёта… Зачем же спасать?
— Мой знакомый сказал, что вы можете предотвратить войну с Германией, а вот если убьют, то она начнётся обязательно. Я не знаю, так ли это, но решил вмешаться.
— Если бы… — хмуро произнёс Столыпин. — Но ваш знакомый очень разумный человек. Откуда он знал о покушении?
— Не успел спросить, — соврал Минус, — не до того было. А потом уже поздно.
Пётр Аркадьевич замер, раздумывая. Он ещё раз поглядел на Серёгу и проговорил: