— Погонит нас министр, с идеями твоими… Дался тебе этот Звягинцев… Ты хоть проверку делал? Документы подлинные?
— Разумеется, ваше превосходительство. Мне толковые люди вот так нужны! — Титов приложил к шее ребро ладони. — Ведь задание моё к шуткам не располагает. Можно не воротиться из командировки.
— Отведи Господь! — фон Коттен поморщился. — Только Пётр Аркадьевич добро не даст. Так что зря ты меня уговаривать принялся.
— А если разрешит? — Титов хитро прищурился. — Тогда как?
Михаил Фридрихович покрутил ус:
— Упёртый ты, Алексей. Как что втемяшишь в голову, так не отступишься. Хорошо. Коли Пётр Аркадьевич согласится, то и я препон чинить не стану. Но гляди — ты за него в ответе!
Подполковник кивнул головой и усмехнулся.
В жёлтом свете электролампы лежащие на столе бумаги казались восковыми. Пётр Аркадьевич отложил в сторону очередной лист и задумчиво уставился перед собой. В дверь осторожно постучали. Ольга Борисовна заглянула в кабинет, проговорив негромко:
— Петя, пойдём ужинать.
— Сейчас, — министр рассеянно кивнул. — Ты иди, Оля. Я ещё немного посмотрю документы.
— Ты уже два часа не выходишь, — жена скользнула внутрь, запирая дверь за собой. — Что-то нехорошее, да? Ну скажи, — добавила она. — В отставку тебя спроваживают, как ты и говорил?
— Нет, — Столыпин ответил неохотно. Он настороженно посмотрел на жену, раздумывая о том, стоит ли посвящать её. — Тот человек, который Лену похитил, бумаги передал. Собирались меня в Киеве убить.
— А почему ты ему верить должен? — Ольга Борисовна скривилась при упоминании похитителя.
— Признание подлинное, — Пётр Аркадьевич нахмурился. — Я отчёты начальника Юго-Западного отделения читал. Его рука, без сомнения. По изложенному также сомнений нет. Складно и правдиво. Не думал я про Павла Григорьевича, но без него не обошлось. Хотя не его это затея. Ему место министра пообещали, вот он и расстарался. Только я думаю, не утвердил бы Государь кандидатуру. Больно скандальная. Не по средствам жил генерал.
— Петя! — у Ольги Борисовны ёкнуло сердце. — А что же ты раньше молчал⁈
— Я не предполагал, что именно так выйдет.
— Но ведь знал! — жена фыркнула. — Ведь знал, что покушаться будут! Уйди, родненький! Уйди в отставку! Христом богом прошу! Сошлись на здоровье, на что угодно! Только уйди! Послушай меня хоть раз!
— Не могу, — Столыпин хмуро поглядел на неё. — Ну, как ты не понимаешь, Оля, ведь всё прахом пойдёт! И так чудом от края отпрянули!
— Понимаю я, — ответила она тихонько. — Это ты понимать не хочешь. Убьют ведь, если задумали! Пусть что хочет Государь делает, а ты мне живой нужен! Не могу я так, Петя! — Ольга всхлипнула. — Ведь никакой жизни нет! Только и жду… — она замолчала, махнув рукой.
В кабинете повисла тишина. Ольга Борисовна оперлась рукой на стол и кивнула головой на бумаги:
— Ты говоришь, что убить хотели. А что же не вышло у них? Помешал кто-то? — и она с надеждой уставилась на мужа, хоть и не верила, что он организовал убийство генерала.
— Помешал. Тот, кто Лену похитил. Если не врёт, то он. Похоже, что не врёт.
— А ему это зачем? — спросила Ольга недоверчиво.
— Странный он человек, — нехотя произнёс Столыпин, — но на лжеца не похож. Говорит, что помочь захотел. Может, так и было… — он потёр бороду в замешательстве. — Очень вероятно, что именно так и было. Ведь иначе никакого смысла в его действиях нет.
— А может он думает к тебе в доверие войти? — Ольга задумалась. — А после навредить.
— Вряд ли. Слишком высокого ранга были покойники. Таких чинов, что не станешь стрелять ради спектакля. Его, Оля, за эти убийства приговорить нужно, но не могу. Слово дал — это раз. На добро злом платить — тоже не приучен. Нет, пусть уезжает, как договаривались.
— Уезжает… — жена с любопытством уставилась на него. — Куда же это он собирается?
— Сказал, что не знает ещё. Похоже, что так и есть. Странный он — это верно, но мне кажется, что честный человек. Лену отпустил. А ты бы видела его после допроса Ричарда… Живого места нет. Но не захотел на ней отыграться. Даже жаль, что придётся ему скитаться на чужбине. Не стану я, пожалуй, его в розыск объявлять. Пускай живёт спокойно.
— Если ты думаешь, Петя, что он не врёт, то его отпускать нельзя.
— Как нельзя⁈ — Столыпин удивился. — Ведь я слово дал! Не стану я его нарушать. Нет, Оля, и не проси! Не могу я его арестовать. Нехорошо это.
— Да я не арестовать его прошу! — Ольга всплеснула руками. — Если веришь, что он без корысти действовал, то держать нужно! Возьми его вместо Пиранга! Или, коль по чину не выходит, то в охрану. Поглядишь. Быть может и сгодится. Подумай, Петя! А то тебе опять кого-то подсунут! Дрянь двуличную, вроде Ричарда! Ведь не зря ты ему не доверял! Чуяло сердце! — она дотронулась рукой до мужниного плеча. — Возьми этого. Уж хуже не будет!
— Ни к чему. Да и он не согласится… Денег у него хватает, если я верно оценил. А с убийствами как? Нет, Оля, не выдумывай!
— С убийствами как⁈ — Ольга Борисовна фыркнула. — Никак! Придумай что-нибудь!
