— Но ведь может быть и хуже, — ответил Серёга. Он имел смутное представление о первой балканской, но на чьей стороне воевала Болгария в Первую Мировую, знал наверняка. — Что, если наших сегодняшних союзников противник переманит на свою сторону, и тогда придётся сражаться ещё и против них?
Столыпин покачал головой.
— Может быть и так, — медленно проговорил он. — Союз из четырёх держав не может оставаться прочным, но укрепление независимой Болгарии, нам также не выгодно. Фердинанд очень заинтересован, чтобы его признавали равным среди правителей. Я полагаю, он мечтает захватить столицу Порты и провозгласить Целокупную Болгарию.
— Но ведь ему не позволят удержать проливы?
— Кто знает… Все остальные Великие державы заинтересованы, чтобы наш флот оставался заперт. Они могут поддержать Фердинанда в противостоянии с Россией.
— Но ведь тогда вариантов нет. В любом случае, России придётся захватить проливы. Правильно?
— Да. Но совершив это, мы рискуем получить войну с великими державами. С Францией маловероятно, а вот с Германией или Англией почти неминуемо.
— А как вы полагаете, когда начнётся война на Балканах?
— Скоро, — Столыпин хмуро кивнул. — Очень скоро. Я думаю, что летом. Вы зря согласились отправиться туда.
— Может и так, — Минус пожал плечами. — Но уже поздно отказываться.
Грохот винтовок разорвал тишину. На артиллерийском полигоне нескладные грудные мишени были выставлены на двести пятьдесят метров и восемь стрелков, новоявленных снайперов первой роты, второго батальона, отдельного испытательного полка, в очередной раз открыли огонь. Серёга задумчиво поглядел на солдат, разительно отличающихся друг от друга.
Крайний левый рубеж занимал рослый крепкий мужчина. Его румяное лицо, с короткими усами, было хмуро и сосредоточенно. Телятников Юрий только недавно завербовался на службу в конную стражу, но без раздумий оставил её, соблазнившись жалованием. Вот уже месяц, по четыре раза в неделю, он стрелял на полигоне.
Вторым из стрелков был сухощавый человек, с острым настороженным взглядом. Олег Костюченко так же оставил службу в конной страже, впрочем, не ради жалования. Конфликт с новым начальством вышел изрядный, а потому замять его не было никаких возможностей. Двое патрульных, остановили пьяного господина, бредущего по улице едва не в нижнем белье. Он отказался подчиниться, и пришлось прибегнуть к силе, чтобы доставить в околоток. Господин всё не унимался, грозя карами на головы стражников. Этот седовласый человек оказался купцом Щербиным, отчего двое стражей за своё рвение отправились на вольные хлеба. Узнав от бывших сослуживцев, что происходит набор добровольцев, Олег Васильевич явился к приёмному пункту, подписал договор, и теперь пребывал в тревожном ожидании.
Полк, на взгляд опытного стрелка, был непривычно организован, а чтобы в нём присутствовал жандарм, такого отродясь не водилось. Тем более, по ощущениям Олега, этот человек имел немалые полномочия, занимая непонятное место в служебной иерархии. В этой странной системе субординации, он командовал батальоном, хоть имел вид студента, напялившего на себя мундир. Но парень знал толк в стрельбе и лично вёл обучение снайперов своего батальона. Ещё в первый раз, угодив на полигон, Костюченко скривился от молодости инструктора, но после отменных результатов его стрельбы, мнение изменил.
Третий из стрелков участвовал в Русско-Японской войне. Получил тяжёлое ранение под Мукденом, чудом выжил. Помыкался на разных работах по всей Киевской губернии, и прослышав о наборе, бросил смену на сахарном заводе, незамедлительно отправившись в Киев. Михаил Данильченко устал от мирной жизни. Сейчас, уже привычно глядя в окуляр пятикратного прицела, он чувствовал себя на своём месте. Очередная пуля влетела в мишень, как примагниченная, и Данильченко замер, ожидая результатов.
Как только все отстрелялись, Минус отправился проверять мишени. Кандидатов в снайперы первой роты он отбирал добросовестно, с опытом стрельбы, и после месяца обучения, результаты выглядели вполне прилично. С четвёртой ротой выходило хуже. Набранные с бору по сосенке молодые парни опыта не имели, и только путём тщательного отбора, Серёга определил искомую восьмёрку.
В закупке прицелов Гучков не пожадничал и все снайперы были укомплектованы однотипными винтовками манлихера, основным стрелковым оружием болгарской армии, с пятикратным берлинским прицелом Фуса. Остальным солдатам вручили винтовки Мосина. Фёдор Гучков, брат Александра Ивановича, убеждал, что по прибытию в Болгарию, полк может получить «манлихеры» с армейских складов. Но учить солдат было необходимо сейчас и потому Серёга продавил «мосинки».
