— Наслышан, что вы с ходу к делу приступили, — ответил Серёга. — Ну и как, успехи-то есть⁈
— Не без этого, — полицейский удовлетворённо кивнул. — Свидетели отыскались. Соседка подозреваемой слышала детский крик в тот день. Фонарщик видел, как убитый входил в квартиру к Чеберякам. Ребятишки тоже, того и гляди заговорят. Застращала их мать, как видно, но ничего, разговорю. Через пару дней ещё навещу.
Минус с ухмылкой произнёс:
— Опять с гостинцами? Может, не стоит? Нехорошо получается. Дети всё-таки. Зачем же так⁈
— А как⁈ — Красовский удивлённо поднял брови. — Ведь их не разговорить, как взрослого. Хорошо, Кириченко пряники притащить догадался, хоть что-то вытянуть смогли.
Серёга поглядел на полицейского с сомнением. Лицо Красовского было совершенно спокойным и Минус впервые засомневался, что тот виноват. Серёга осторожно произнёс:
— Так это не ваша идея была? С пряниками этими?
— Нет, я как-то не догадался. А Кириченко, околоточный, тот семейный человек, у него своих четверо. Он знает, как подойти. Пряников набрал и конфет. Детвора и обступила нас, только успевай слушать. Сын подозреваемой, тот знает всё, но молчит. Мать свою сдавать не хочет. Попытался я его разговорить, но не вышло. К нам бы его привезти, чтобы потолковать без остальных, да прокурор не одобрит.
— Не с кем толковать будет, — хмыкнул Серёга. — Пряники вкусные оказались. В больнице он.
— А причём тут пряники? — Красовский удивился. — Ведь продукт такой, что не отравиться ими. Да и свежие они были, мягкие. Я было один взять хотел… — и тут полицейский замолчал, уставившись на Минуса.
— А Кириченко отсоветовал⁈
— Да, — Красовский кивнул головой. — Но только, если с ними что-то не так, то не один бы Женька в больницу угодил. Там многие из свёртка брали. Сами брали.
— Ну так и не один, — произнёс Серёга, глядя на удивлённого полицейского. — Сестра его дома, плохо ей, а мальчик соседский умер.
— Это который? Максим⁈ Он с нами долго был. Говорил, что полицейским хочет стать.
— Не станет теперь, — Минус тяжело вздохнул. — Хороший пацан был.
— Хороший, — вдруг кивнул Красовский. — Это вы с ним говорили?
— Я, — ответил Серёга.
— Я так и подумал. Женька, тот заявил, что полицейским веры нет, они никогда слова не держат, а этот малец выдал, что разные бывают. Вот я его и расспросил. Из люгера ему пострелять случилось, если не врал, конечно.
— Случилось, — Минус спокойно кивнул.
— Про разрешение вас спрашивать не стану и так ясно.
— Толку-то от него, — Серёга усмехнулся. — Бумажка, чтобы полиции задницу прикрыть. Ну смысл выдавать его, если в нём даже модель оружия не указана, не то, что серийный номер или, тем более, через пулегильзотеку ствол пропущен⁈ Бесполезная вещь. Ведь одно и для ношения и для покупки! При приобретении оружия не изымается! Кто мне мешает по одной бумаге сразу десяток пистолетов взять, если в разных магазинах, и раздать кому ни попадя? Ограничений никаких! Ведь глупость несусветная, а не бумага! Кстати, есть у меня, — и Минус, улыбнувшись, извлёк документ из кармана, следя за враз смутившимся полицейским. Красовский не взял документ в руки и не смог узнать, что бумага оформлена только пять дней назад.
— Система выдачи не продумана, — согласился полицейский. — Простор для манипуляций.
— Так для того и создали, — Минус улыбнулся. — У нас в любом деле так.
— Не ожидал от Кириченко, — Красовский внезапно нахмурился. — Мы ведь работали с ним.
— А от остальных⁈
— Головко и Шевцова я не знал. Полищук и Выгранов давно грабежами пробавлялись. Васильченко… Ну, взятки брал по-мелочи, так это каждый почти. Кстати, ваша работа⁈
— Не моя, — Минус развёл руками. — Как можно, ведь слуги закона и порядка неприкосновенны.
— Знаю, что ваша, — Красовский посмотрел с превосходством. — Уж не того громилы, что погиб там. Беленький-то этот в тир ходил, да стрелял паршиво, и всегда из оружия заведения, а тут люгер у него образовался кстати. А ведь рублей пятьдесят он бы в жизни за него не выложил. Жили-то они бедно.
— Так может отнял у кого. Взял, так сказать, безвозмездно.
— Может, — полицейский усмехнулся. — Я к его матери ездил. Говорит, что паренёк из «союза» приезжал, деньгами ей помог. Хорошо помог, — Красовский уважительно кивнул. — Да только выгнали Беленького из организации! Даже на похороны из бывших друзей почти никто не пришёл. Какие уж там деньги!
Минус пожал плечами.
— Не в обиде я за работу эту, — негромко произнёс полицейский. — Журналист живой остался. Теперь польза от него выдающаяся. Всё удачно сложилось.
— Как сказать, — скривился Минус. — Думаете, дадут вам Верку эту в тюрьму упрятать?
— Не знаю, — задумался Красовский. — С Латышом скверно вышло. Показания против него я бы из неё вытащил, а против самой себя… «Союз» ей адвоката дорогого нанял. И так Фененко почуял, что есть шанс распутать дело, вот и не отпускает её. Матрос в бегах или как⁈
— Или как, — тихо ответил Серёга.
— Ясно, я так и предполагал. А Рудзинский⁈
— В бегах.
— Ой, ли! — полицейский усмехнулся. — Оттого и признания томами пишет. Жив он⁈
— Жив.
