Наум Эфраимович приехал очень быстро, но помочь старику было невозможно. Моисей умер у себя в кабинете, сидя за столом. Голова нелепо запрокинулась, рот приоткрылся. Перед стариком на столе лежали аккуратные стопки писем. Сейчас, Минус глядел на тело старика, стараниями доктора и Меира, перенесенное на диван, и грустно размышлял о том, что этот человек, которого он почти не знал, оказался ему намного ближе, чем все родственники, оставшиеся в будущем. Серёга перевёл взгляд на хмурое лицо Наума. Доктор приветственно кивнул, протягивая руку:
— Удар, — коротко произнёс он. — Он умер ещё до того, как я приехал. Не переживайте, — добавил Наум, обращаясь к Либе. — Его смерть была спокойной и безболезненной. Он прожил долгую жизнь и когда-нибудь вы снова встретитесь с ним.
Либа отмахнулась. Она присела рядом с телом и коснулась его ладонями. Минус тихо произнёс:
— Может нам выйти⁈
— Нет, — Либа покачала головой. — Вы не мешаете. Ведь дедушки больше нет. Здесь только его тело. Нужно поехать к маме. Аня, ты поедешь со мной?
— Да, — она неохотно кивнула. — Поедем. Ты хочешь в экипаже?
— Да. А Сеня съездит за Вайгельманом. Дедушка говорил, что у него хранятся документы и завещание. Ты знаешь, где он живёт, Сеня⁈
— Нет, — Серёга покачал головой. — Я про него даже никогда не слышал. А Меир знает?
— Да, — Либа кивнула. — Тогда возьми его с собой.
Шахар Соломонович Вайгельман, оказался маленьким высохшим старичком, с пронзительным взглядом. Услышав о смерти Моисея, он тяжело вздохнул:
— Печально расставаться со старыми друзьями. Мойше был последним. Скоро и мне придётся отправиться за ним.
Старичок открыл сейф и принялся рыться в папках с бумагами. Наконец, он отыскал нужную и набросив потёртый пиджачок, подал знак Серёге:
— Едем, молодой человек. Нужно торопиться, ведь похороны лучше провести сегодня.
«Бенц» обернулся раньше, чем вернулись Аня с Либой. К удивлению Минуса, в доме было полно народу. Члены еврейской общины и всевозможные родственники начали съезжаться. Тело Моисея уже перенесли в зал, где несколько стариков и раввин негромко толковали над ним. Труп накрыли серым полотном, а неподалёку, на столе лежал старенький костюм Моисея, возле которого задумчиво и печально стояли служанки.
— Мы решили, что омовение лучше провести здесь, — негромко произнёс Наум Эфраимович, обращаясь к Минусу. — Не стоит нести тело в синагогу.
Серёга пожал плечами. Обряд еврейских похорон он не знал совершенно. Минус вышел из зала. Шахар Соломонович отправился в кабинет к Моисею. Письма со стола уже кто-то убрал и старичок уселся за стол, нацепив на нос очки, и принялся перебирать бумаги.
Серёга не был знаком ни с кем из прибывших людей и чувствовал себя немного неловко. Он спустился вниз и оказавшись на крыльце, заметил подъехавший чёрно-белый экипаж. На улице было не протолкуться от всевозможных повозок и Ильяс едва умудрился проехать во двор. Минус пошёл навстречу ландо, с которого уже соскочили Либа с Аней. Только бросив взгляд на их лица, Серёга понял, что визит был не из приятных:
— Всё нормально? — произнёс он тихонько.
— Да, — неохотно сказала Аня.
— Нет! — фыркнула Либа, сверкая глазами. — Не нормально! Я приехала к маме. Я сдерживалась, чтобы хоть сегодня не поссориться. Правда, сдерживалась. А ты знаешь, что она сказала⁈ Знаешь⁈
— Откуда? — Минус посмотрел на неё удивлённо. — Явно ничего хорошего, если ты так злишься.
— Она назвала меня блядью! — руки Либы сжались в кулачки и глаза сверкнули. — Представляешь⁈
— Не обращай внимания, — Серёга махнул рукой. — Ты знаешь, что это неправда.
— Я немного побуду одна, ладно⁈ — Либа тряхнула головой и почти бегом направилась к беседке.
Минус перевёл взгляд на Аню:
— Ты видела, как они ссорились?
— Видела, — скривившись, ответила Анна. — Хоть лучше бы не присутствовала. Они такой скандал устроили! Ты даже не представляешь! Мама у неё не подарок, конечно. Либе и так плохо, а тут ещё выслушивать нравоучения. Конечно, Либа вспыхнула. Ругались они… Я всё понимаю, но так говорить о родной дочери… Это совсем перебор. Либа, правда, в долгу не осталась.
— Это как? — неохотно спросил Минус.
— По лицу матери пощёчиной заехала! — Аня покачала головой. — И выдала, что лучше быть твоей блядью, чем Михиной женой! — при этих словах Анечка сама чуть не заехала Серёге по лицу. Она так посмотрела на Минуса, что он поежился.
— Нервы у неё сдали, — выдохнул Серёга. — Не обращай внимания. Пойдём к ней.
— Пойдём, — нехотя согласилась Аня. — Сегодня не лучший день, чтобы выяснять отношения.
Похоронная процессия тянулась через весь город в сторону еврейского кладбища, всё увеличиваясь с каждой минутой, ведь каждый встреченный еврей считал своим долгом присоединиться к ней. Остановки на пути делали не на перекрестках, к удивлению Серёги, а в произвольных местах. И только Либа растолковала ему, что эти места памятны покойному. Зерновая биржа, первый дом, в котором проживал Моисей, и дом родителей его супруги.
