Они с трудом протиснулись через толпу студентов, активно скандирующих революционные лозунги.
— Я только что из тюрьмы, встречался с Андреасом и Эльзой.
— Обоими сразу? — удивился Краузе.
— Это ФРГ, дружище. Мы сидели вместе, курили, пили принесенное мною пиво. В Восточной Германии такого в принципе быть не могло. Но здесь либеральная пенитенциарная система. Они сочинили манифест о покушении на Дучке, просили передать его Ульрике, чтобы она опубликовала. Там есть слова: «Вы видите, куда вас завели ваши студенческие акции. С нами никто шутить не будет. Мы должны отвечать на удар ударом, на кровь кровью. Хватит заседать в аудиториях, надо готовиться к вооруженным схваткам». Мы говорили о том, что пришло время создавать боевые ячейки.
Батый сразу же вспомнил разговор с резидентом. Север говорил, что закон природы «Подобное тянется к подобному» действует не только в химии и физике, но в том числе и обществе. Со временем радикалы сближаются, создают устойчивые взрывоопасные соединения. Собственно, для этого их сюда и прислали. Отследить эти процессы, попытаться контролировать их изнутри.
— Что, сразу несколько?
— Да. Они будут независимы друг от друга. Кто входит в их состав, будет знать только координатор.
— Это ты?
— Да. Если одна группа сгорит, то не сможет сдать другую. Действовать они будут самостоятельно, а на крупных акциях станут поддерживать друг друга.
— Я правильно понял, что если ты мне об этом говоришь, это значит, что вы меня уже включили в такую ячейку?
— Верно. Бодер и Гудрун создают «Roten Armee Gruppe». Сокращенно RAG. В нее пока, кроме тебя, будут входить Питер Урбах, Адольф Август и Карл Распе.
— Откуда такое название «Группа Красной Армии»?
— Красная Армия своим походом освободила народы Европы и Азии от германского и японского нацизма. Мы тоже хотим очистить нашу страну от недобитых фашистов, засевших во власти. Мы рассматриваем себя как неотъемлемое подразделение Красной армии.
— Что мы будем делать, если часть группы в тюрьме? Кто к кому должен присоединиться? — пошутил Юрген. — Мы в тюрьму или они к нам?
— Почему нам, немцам, всегда свойственен черный юмор? — стал рассуждать Малер. — Даже в детских сказках братьев Гримм, Гауфа или Гофмана обязательно кого-то съедят, убьют, посадят в печь, утопят.
— Так что, нам в тюрьму? — поддержал его собеседник.
— Нет, конечно. Будем вытаскивать ребят.
— Есть план?
— У Бодера есть наметки. Для этого ему нужна Ульрика. С ней я встречусь сегодня вечером, а потом займусь оружием. У русских революционеров в свое время был такой лозунг: «К оружию, товарищи». Теперь он актуален и для нас.
— Послушай, Хуберт, все хочу спросить тебя. Как вам с Дучке удалось организовать такое массовое движение? Понимаю, харизма Рудольфа, твоя энергия как организатора. Ладно, раз собрались, другой… Пошумели и разбежались. Но это же целое движение.
— Сложный вопрос. Наверное, так совпало. Немецкие студенты оказались готовы к активным действиям, а не просто к разговорам.
— Ты уверен? — продолжал высказывать сомнения Юрген.
— Не просто уверен, я это точно знаю, — с воодушевлением стал рассказывать Малер. — На философском факультете у меня есть группа ребят, которых я называю «социологи». Они занимаются изучением проблем развития общества. Так вот. Я их регулярно прошу проводить опросы среди студентов на разные темы. Недавно они ходили в народ с вопросами: «Готов ли ты принять непосредственное участие в борьбе с существующим режимом в немецком обществе?» Каждый десятый выразил согласие принять личное участие. На вопрос: «Готов ли ты предоставить укрытие и личную помощь людям, борющимся с существующим режимом в немецком обществе?» каждый пятый ответил утвердительно. Они опросили несколько тысяч человек. Правда, это были студенты. Среди обычных бюргеров картина будет другая.
— Ну это же просто слова, — не сдавался Юрген. — Информация была настолько интересная, что выяснять надо было все до конца.
— Не скажи. Когда человек отвечает на вопрос, он принимает решение. Не просто выбор, а целенаправленное решение. Понимаешь, о чем я говорю?
— Кажется, да. Ты хочешь сказать, что если человек принял решение, это говорит о том, что он готов действовать?
— Именно. Вопрос — это побудитель к принятию решения. Наша задача повернуть таких людей к действиям. Знаешь, моя жена частенько задает мне вопрос: «Дорогой, ты меня любишь?» Как ты думаешь, зачем она спрашивает?
— Чтобы еще раз услышать, — заулыбался собеседник. — Наверное, женщинам приятно слышать признания в любви.
— Когда я в который уже раз говорю: «Да, дорогая, я тебя люблю», этим согласием я сам себя еще раз убеждаю в этом. Значит, я готов это подтвердить делами, поэтому после такого вопроса чаще всего идет просьба: «Тогда дай своей Еве немного марок. Я хочу купить новую блузку, туфли» и так далее. Решение подготавливает действие. Поняв это, мы стали чаще проводить опросы, подписки на наши издания, записи на мероприятия, собирать подписи под воззваниями. Мы тем самым подталкиваем массы к самоопределению, к принятию решения.
