Когда профсоюзные лидеры узнали, что Воскова выдвинули для баллотировки рабочий Броунзвилл и негритянский Гарлем, столярные цехи Бронкса и Бруклина, они всполошились. К Воскову на дом командировали адвоката Ричардсона — хитрейшего мастера вести рабочие дела таким образом, что не только его клиенты, но и предприниматели оставались довольны. Ричардсон выбрал время, когда Семен был в отъезде, и пришел к его жене.
— Многовато у вас коек, миссис, — любезно начал он. — Большая семья?
— Наследник пока один, — пояснила Лиза. — Зато друзей у Семена — не один город.
— Боюсь, что друзья и города не помогут, миссис, если нам с вами не удастся отговорить вашего мужа баллотироваться в правление. Он рискует не найти хорошей работы в Америке.
Лиза пересказала этот разговор Семену.
— Что же ты ему ответила, Лизонька?
— Сказала: «Сенк ю, мистер Ричардсон. Вся беда в том, мистер Ричардсон, что мистер Восков никогда не понимал, что значит хорошая работа без хорошей драки в пользу рабочих».
Он вскочил из-за стола, закружил ее.
— Это по-полтавски!
Она высвободилась, дернула его за короткую прядь.
— Остепенись, Восков. Сколько ребер тебе уже наломали?
В тот же вечер его разыскал Ричардсон, затараторил:
— Ай шант кип ю лонг, зэр из самсинг ай вонт ту аск ю.[14]
— Ит-с ноу юз[15], мистер Ричардсон, — улыбнулся Восков. — Я уже дал согласие баллотироваться в правление. Такие люди, как я, дважды не решают… в особенности после тех серьезных предостережений, которые вы сделали через жену.
— Вы оптимист, мистер Восков, — адвокат сверкнул зубами. — Мы знаем, что вас ценят в низах. Но выборы — вещь коварная. И если вас провалят…
— Америка большая, мистер Ричардсон, и планета наша тоже.
Но ему не пришлось в этот год бродить по планете. Профсоюзные боссы просчитались. Они не учли, что в городском юнионе, кроме них, объединена армия столяров и плотников. Восков получил голосов больше, чем любой другой кандидат. И на первом же заседании нового правления вступил в бой:
— Джентльмены, — сказал он кратко. — Мне не нравится то, что мы делали до сих пор. Забастовки в Бронксе и в порту окончились компромиссом, который выгоднее бизнесу, чем столярам и грузчикам. Это наша вина, джентльмены, и здесь не нужно ваньку валять, как говорят у нас в России.
— Еще день, и полиция бы арестовала наших лучших функционеров! — закричал краснолицый Грайв.
— А что, лучше подставить под удар армию рабочих?
Председатель угрюмо спросил:
— У вас есть деловое предложение, мистер Восков?
Семен был подготовлен к вопросу.
— На прошлом заседании, — пояснил он, — вы предложили бруклинским столярам вступить в переговоры с компанией. Директорат вчера переговоры сорвал. На улице нашим делегатам нанесены ножевые ранения. Я вас спрашиваю, джентльмены: это повод для забастовки?
— Позвольте, — Ричардсон даже поднял руку, защищаясь, — позвольте, мистер Восков. Если после каждой уличной потасовки мы будем бастовать…
Восков даже побелел от гнева.
— Ладно, гордость спрячем в карман. Но сердце у кого-нибудь здесь есть?
Дискуссия продолжалась до утра. Восков спорил, доказывал, убеждал, ссылался на опыт России. На рассвете запрет бастовать, объявленный предприятиям и мастерским мощного объединения в Бруклине, был снят.
Известие об этом дошло до заправил акционерного общества довольно быстро. В этот же день Воскова пригласили на банкет правления общества, на благотворительный вечер общества, на пикник общества. Он отклонил все приглашения, но, вызванный в контору к одному из директоров правления, явился в назначенный час.
— Хэлло, мистер Восков, — заметил директор, когда они уселись. — Вы работаете в ателье нашей фирмы уже несколько лет, и мы смогли оценить вашу квалификацию и ваше старание. Правление решило премировать вас пакетом акций.
— Ноу, ноу! — Восков поднял обе руки кверху. — Пощадите! Тем самым я перехожу из класса рабочих в класс предпринимателей. Это для меня невозможно, мистер Хаст.
Хаст сочувственно покивал.
— Все мы были романтиками. Надеюсь, Грайв, Ричардсон, Пелли и Траман вам известны — ваши коллеги, сэр.
Вот как! И Траман тоже подкуплен?
— Недоразумение, мистер Хаст. Вы говорите не о моих коллегах, а о моих идеологических противниках.
Хаст даже подскочил на стуле. Уже внимательнее осмотрел собеседника, оценил и его выжидательный, со смешинкой, взгляд, и твердо очерченный подбородок, выдающий упорство характера.
— Ладно, ладно, мистер Восков, — улыбаясь, сказал он. — С вами, я вижу, нужно говорить напрямик. У компании — немалые затраты, мы завозим в цехи новое оборудование. Стачка нам была бы крайне нежелательна.
Восков ударил по столу ребром ладони.
— Мистер Хаст, у вас есть хорошая возможность ее избежать. Повысьте расценки столярам хотя бы на десять процентов и публично распустите отряд гангстеров, которых директорат нанял для запугивания рабочих функционеров.
— А другой возможности, вроде той, что я вам предложил, мистер Восков, вы не видите?
— Ноу, ноу! — Семен опять прибег к наивному тону. — Стать предпринимателем? Не могу, не просите…
