Ирвинг Хольперн: Весь парк просто пел. Музыканты внимательно вслушивались в слова мантры. Когда Свами пел Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе, иногда слово «Кришна» звучало как «Кри-ше-на» — двусложное слово становилось трехсложным. Обычно это происходило на первой паре слов, и музыканты с точностью воспроизводили этот ритмический рисунок. Каждое слово Свамиджи произносил по-особому, и музыканты очень внимательно слушали его пение. Мы начали замечать, что одну и ту же короткую фразу Свами поет на разные мелодии, и пытались в точности ему подражать, как музыканты следуют взмахам дирижера или хор — голосу солиста. Это было классно — люди толкали друг друга в бок и говорили: «Слышишь? Слышишь?» Мы старались уловить и воспроизвести все тонкости звучания санскритских фраз, которые, похоже, ускользали от большинства слушателей, с энтузиазмом танцующих или погруженных в игру на инструментах. Иногда Свами добавлял новый ритм. То, как главный ударник (роль которого выполнял тогда Свами) играл на барабане, — это было нечто...
Я говорил с другими музыкантами, и все они согласились, что Свами, должно быть, знает сотни и сотни мелодий, которые приходят из какого-то потустороннего источника истинного знания. Народ просто валом валил, только чтобы поучаствовать в этом музыкальном подарке, дхарме, привезенной из-за морей.
— Эй, — говорили они, — вы только послушайте этого святого монаха.
На самом деле люди ожидали, что им вот-вот покажут какие-нибудь трюки, фокусы, сеанс левитации или что-нибудь в этом роде. Но когда вы начинали чувствовать всю простоту того, о чем говорил Свами, — не важно, собирались ли вы серьезно этому следовать или вам просто понравилось и вы хотели воздать ему должное, отведя ему какой-то уголок в своем сердце, — все равно это поражало до глубины души.
Еще было интересно наблюдать, как люди воспринимают киртан. Некоторые думали, что это лишь прелюдия к какому-то событию. Другие — что это и есть само событие. Одним нравилась музыка. Другим — поэтично звучащие слова.
Вскоре подошли Аллен Гинзберг и Питер Орловский с друзьями. Аллен оглядел сцену и уселся посреди поющих. Поэт-патриарх — чернобородый, в очках, с лысиной, обрамленной черными кудрями, — он присоединился к пению, и это прибавило киртану солидности в глазах окружающих. Бхактиведанта Свами, продолжая в экстазе петь и играть на барабане, заметил его и улыбнулся.
Репортер из «Нью-Йорк таймс» подошел к Аллену с просьбой дать интервью, но Аллен отказался:
— Не следует мешать человеку, когда он занят поклонением.
«Таймс» пришлось подождать.
