Виктория сжала свои губы, и это подчеркнуло все её морщины. Ей должно быть под пятьдесят.
— Если так, то он, должно быть, небрежен в своих обязанностях. Тебя должны были воспитать в подходящем положению семейном укладе. Скажи мне, он уже ищет для тебя перспективных женихов? Твоя мать была для меня дорогим другом, но даже так, я волнуюсь, что он оказал тебе плохую услугу, не женившись во второй раз.
Я подавилась бисквитом. Она называет себя дорогим другом моей, предположительно покойной, матери, и тут же желает моему отцу жениться на ком-то ещё? Мне не нравится эта леди.
— Я… Гх, — медленно проглотила, — я не хочу выходить замуж до тридцати.
— Тридцать! — воскликнула она, — это нелепо! Не может быть, что так происходит в Америке. Как же ты будешь справляться до тех пор? Думаю, мне стоит срочно написать твоему отцу, должно быть он позволяет тебе слишком много свободы!
Она что, серьёзно? Типа она может написать ему записку, и он сразу отправит меня под венец, или что? Если бы она знала насколько моему отцу всё равно, она бы не говорила это!
— Я справлюсь сама. Не то чтобы мне нужен был парень или что-то ещё.
Как будто бы я защищаю свой без-бойфрендовый статус перед собой. Это та часть где я убеждаю себя, мол это нормально что парни не обращают на меня внимания. Та самая часть, где я говорю, что не хочу или не нуждаюсь в бойфренде, а потом улыбаюсь зеркалу, будто верю в это. На самом деле я готова к тому чтобы кто-то сбил меня с ног, как во всех тех глупых фильмах, которые я смотрю только с миской попкорна за компанию.
Но Виктории не нужно это знать. Она только выглядит ошеломлённой в данный момент, будто то, что я сказала, было грубым или что-то в этом роде. Я сильно прикусила губу. Я должна заткнуться, или это превратится в «Триша Маркс: часть вторая». Я выпалю что-то глупое и вляпаюсь в ещё какие-то неприятности. Зачем я спорю? Почему позволяю ей зацепить меня?
— Но на что ты рассчитываешь жить? Думаю, это будет довольно сложная жизнь. Ты не сможешь управиться сама по себе.
Я попыталась остановить себя, но не смогла. Слова так и вырывались наружу:
— Это совсем не сложно. На самом деле, если брак на самом деле что-то такое как то, о чем вы думаете, я не желаю иметь ничего общего с ним. Буду счастлива остаться одной навсегда! Так что можете забыть о планировании моей свадьбы, я её не хочу! — я отодвинула свою тарелку так быстро, что половина содержимого расплескалась по белой скатерти.
Весь этот сюрреалистический дерьмовый день доконал меня и всё выходит из-под контроля.
— Прикуси язык!
Всё. Я отодвинулась от стола, и мой стул, опрокинувшись, врезался в слугу, который шагнул вперёд отодвинуть его. Всё вокруг меня рушится, и я не могу ни с чем из этого справиться.
— Ну, уж нет! Понятия не имею, что вы о себе думаете, или, ради бога, чего добиваетесь таким поведением, но у вас нет никаких прав, чтобы управлять моей жизнью, — перед тем как поняла что делаю, я развернулась, взмахнув юбкой, и двинулась прямо к дверям. Когда я подошла к выходу, повернулась обратно к столу:
— Да вы тут все сумасшедшие.
А потом я повернулась и побежала. Даже не чувствовала боль от мозолей так как мои глаза были полны слёз.
Какого чёрта я делаю? Знаю, что только что сделала всё гораздо хуже. Знаю, что мне нужна их помощь. Но теперь поздно останавливаться.
Вниз по коридору я нашла вестибюль, где мужчина открыл для меня двери, и я выбежала наружу, как если бы там меня ожидала реальность, а всё это безумие осталось позади.
Но так не случилось, конечно же. Тут скорее дорогостоящая лужайка и долгая дорога. И я всё ещё стою здесь в этом нелепом платье.
Раздался щелчок открываемой двери, и я обернулась назад, надеясь, что это Эмили, но это была не она.
Это был герцог. В тот момент, когда я увидела носок его кожаных сапог, моё сердце буквально подскочило к горлу. Мои глаза проследили от его длинных ног через талию до груди, пока я не увидела его лицо, и моё сердце упало. Он был раздражен. На секунду замерев, он приближался ко мне такими длинными и решительными шагами, что я с трудом подавила желание убежать.
— Должен ли я напомнить тебе, что ты гость в моём доме? — его голос был таким громким и суровым, было сложно не вздрогнуть.
Я открыла рот, чтобы сказать что-то, но не имею понятия, что я могу на это ответить.
Не похоже, что парень дожидался ответа, потому что набросился снова:
— Ты может быть и из Америки, но сейчас ты в Англии, и ты будешь придерживаться общественных правил. И ты не будешь оскорблять вдову снова.
— Тогда скажи ей оставить меня в покое!
Он сделал еще шаг, оказавшись в дюймах от меня.
— Может быть там, откуда ты, принято так выражаться. Но в моём мире, мы относимся с почтением к старшим и превосходящим нас.
— Она не лучше меня. И ты тоже.
— Я выше тебя в чине, — сказал он, выплёвывая слова и ступая ещё ближе.
— И? Это делает тебя лучше меня? — я положила одну руку на бедро, а вторую сжала в кулак.
— Да, делает! — взорвался он.
— Аргх, ты невероятен, — сказала я, — никогда еще не встречала кого-то настолько высокомерного.
