— Спасибо, — мягко сказала женщина. Но через секунду словно вспомнила, что мы заклятые враги, — твой локоть на столе.
— Упс, — я положила руки на колени.
— Почему ты не хочешь, чтобы Эмили вышла замуж за Денворта? — Виктория так внимательно рассматривала вилку, что на секунду я подумала, что вопрос адресовался ей, а не мне.
— Простите? — она ведь ни о чем не догадалась, верно?
О, Боже… Алекс разозлится, если Виктория поднимет шум. Я надеялась, что слухи прошли мимо. Я думала, она много времени провела у себя в кровати, ей вроде как нездоровилось. Но если слуги все-таки заходили к ней, или громко разговаривали в коридоре…
— Я подслушала ваш с Эмили разговор. Ты веришь, что они не подходят друг другу. Почему, Господи прости, ты так решила?
О, так она еще не в курсе.
Виктория на секунду подняла взгляд, будто надеясь, что я не поняла, что это допрос. Будто тут есть кто-то еще, кто может ответить. Ей так сложно хорошо относиться ко мне?
Теперь я поизучаю вилку. Мне сказать ей правду или придумать какой-то невероятный предлог? Такая как Виктория не верит в любовь. Как она может? Она полностью за этот брак. Верит в этот долг перед обществом.
— Эмили заслуживает лучшего.
Виктория изучающе посмотрела на меня. Её лицо было поднято слишком высоко, и потому она скосила глаза.
— Лучше барона? У нее больше шансов на любовь с Денвортом чем с кем-либо ещё.
Странно, но думаю, что она верит в свои слова. Говорит так, будто это факт.
— Как это может быть правдой? Он же старый.
Виктория снова отложила вилку и уставилась на меня. Впервые её взгляд не был острым или жёстким. Уголки глаз глядели мягко. На секунду я будто увидела её помолодевшей лет на двадцать. Думаю, тогда она была красивой.
— Когда мы поженились, герцогу было пятьдесят пять, а мне только исполнилось двадцать.
— И вы полюбили его?
Молчание, воцарившееся в комнате, было мне ответом. Конечно же, нет. Тогда почему же она хочет убедить меня в обратном? Я взяла огромный тост и ждала, когда Виктория заметит это.
— В начале нет. Но за последние три-четыре года мои чувства изменились.
Три-четыре? Это значит…
Вот почему герцог попытался отделаться от ребёнка. Он нашел общий язык с Викторией. Ходил по тонкому льду, надеясь, что жена не узнает о бастарде.
Но почему же хотя бы материально не помогал? Им это было надо.
Виктория сжала руки и смотрела на меня. Мне кажется, или она прикусывает губу? Конечно же, мне показалось. Виктория всегда идеальна во всех отношениях.
— Я и правда полюбила его. Хотя не хотела этого. Годами я противилась. А теперь, оглядываясь на эти потерянные годы, я жалею, что они прошли.
Я могла только смотреть. Всё это время я думала, она сварливая и раздражительная без причины. Думает, что лучше всех остальных. Но на самом деле её история любви самая запутанная и трагичная из всех, что мне доводилось слышать. Гораздо трагичнее, чем у Шекспира.
Виктория пряталась за этикетом и правилами.
— Мало кто влюбляется, Ребекка. Ещё меньше тех, чьи чувства не проходят со временем. Эмили понятия не имеет, чего хочет, так же как и я в то время. Что вполне ожидаемо.
Вот тут вы не правы. Понятия не имеете, что происходит в нескольких милях от нас. Ей повезло с герцогом. Она полюбила его. Но я отказываюсь принимать то, что кто-то, кому за пятьдесят, гораздо больше подходит Эмили, чем человек её возраста. Кто-то, кто уже влюблён в неё.
— Не думаете, что Эмили сама должна принимать решение?
Голос Виктории смягчился.
— Она никогда не сможет принимать решения.
Это длилось долю мгновения, но мне показалось, что женщина хотела бы, чтобы слова Эмили имели какой-то вес. Даже если это невозможно.
Но мгновение прошло.
— Локоть снова на столе.
Я закатила глаза, но убрала локоть. Думаю, некоторые вещи никогда не изменятся.
Уже много времени прошло с тех пор, как закончился ужин, но Алекс и Эмили ещё не вернулись. А уехал он за ней утром. Что они там делают? Мы планировали исчезновение Эмили всего на одну ночь… а сейчас уже наступает вторая.
Я ходила по коридорам поместья как животное в клетке. Обследовала библиотеку и столовые, гостиные и двор. Случайно натыкалась на кухни и обнаружила ещё три столовые.
Понятия не имею, чем можно так долго заниматься, почему их так долго нет? Что если произошло что-то ужасное? Типа их украли или арестовали, или убили? Это же 1815 год. Тут может произойти всё что угодно.
Может они пошли прямиком к её отцу. Все трое. Боже, что если он чертовски зол и хочет отомстить ей за такую выходку? Алекс был уверен, что она знатно напортачила.
Что если я разрушила её жизнь?
Да чем они там занимаются? Я не смогу ещё одну ночь пережить в неведении. Хочу, чтобы все это закончилось. Хочу домой. В моём веке не происходит ничего похожего на это.
Двадцать первый век. Поверить не могу, что не думала о нём последнее время. Прибыв сюда, я вспоминала о своем времени постоянно, но потом так была поглощена замужеством Эмили, наглостью Алекса и этикетом Виктории… кажется, я слишком увлеклась.
