— Нет. Индеец не может быть главой, для уцелевших. Ты, конечно, не всегда сразу принимаешь решение… иной раз, мой брат слишком затягивает с решением вопросов, ясных даже ребенку. Но, может быть, он и прав? Сова быстр в своем мнении, его томагавк уже мог бы обагриться кровью — а Дар трижды, нет! — четырежды! — будет взвешивать, все, Да и Нет, и лишь потом скажет — да, мы сделаем так, или эдак… И, оказывается прав. Ты любыми путями уклоняешься от сражений, предпочитая самый плохой мир войне. Это и характеризует моего брата, как человека, понимающего всю возложенную на него ответственность.
Я скупо усмехнулся:
— Послушать, так ты уже и не шаман… Философию развел, базу подгоняешь. Скажи проще — Дар опять в тупике, на мокруху не тащит, а дело гибнет. Так ведь? Молчишь? То-то…
Сова сурово бросил:
— Это не твой язык. Я слышу голос Змея и его клана. Мой брат не должен говорить, так, как говорят меж собой, последние из банды.
— Я не сидел, это верно. Но и ты, Сова, не замечаешь за собой, как отличается твоя речь, от обычного разговора обычных жителей долины. Не кажется ли тебе, что твой язык тоже не всем понятен?
— Он не несет в себе зла, — Сова вскинул на меня тяжелый взгляд. — А их слова все черны и отдают ненавистью…
Я закусил губу — Сова подметил точно.
Затянувшееся молчание прервала Ната, до поры не вмешивающаяся в нашу беседу.
— Надо принимать какое-то решение. Или поступать так, как должен поступать вождь… Или, забыть об этом навсегда. Но тогда найдется кто-то другой, кто заявит свои права на власть в прерии. Мы все будем против — и тогда, все равно, война. Решайся…
Элине опять стало нехорошо, она снова слегла. Туча — старуха немного оправилась после такой потери! — так и не отпустила ее от себя. Она считала себя искусной повитухой и боялась, что у моей юной жены могут начаться преждевременные роды. Док поддерживал ее мнение — и я был вынужден смириться. По крайней мере, на какое-то время… Ната была то возле нее, то крутилась в заботах, по всему форту — роль жены вождя обязывала ее принимать участие во всем, где требовалась женская рука и твердая воля.
Я решил немного отдохнуть и зашел в дом. В землянке находилась Зорька. Она улыбнулась при моем появлении и приветливо сказала:
— Я тут прибираюсь… ты не против?
— Нет, конечно. — Зорька настолько часто нас посещала, порой предпочитая наш дом, своему, что мы даже скучали без нее. — Как твои дела?
Она пожала плечами:
— Как и у всех. А если… ты и сам знаешь.
Я отвернул лицо — Сова, по-прежнему, не приходил в свой дом, предоставив бывшей подруге полную свободу. В форте уже поговаривали о том, что Зорька заменит Элину — так естественно и часто она оставалась ночевать у нас. Мне это не нравилось — эти сплетни могли дойти до ушей Совы, индеец, и без того с трудом поверивший в невиновность девушки, мог снова воспылать к ней ненавистью…
Девушка поднесла мне воды — я умылся и в раздумье посмотрел на нее. Она присела на край постели — моей и Наты.
— Ты останешься с нами?
Она промолчала и, на что-то решаясь, коснулась меня рукой.
Зорька еле слышно прошептала:
— Дар… Ната вернется не скоро — я знаю. А Элина лежит у Тучи — она не придет до вечера.
— О чем ты?
Она опустила голову еще ниже и совсем уж тихо сказала:
— Сова считает меня шлюхой…
— Нет. Он все понял.
— Но не поверил, что я этого не хотела… И он прав. Тогда я была как во сне. И… хотела. Это Лина смогла вовремя уйти — а я шла к Бугаю, как на зов. Я шлюха, Дар. Пусть я ей и стану.
— Зорька?
— Переспи со мной…
— Так… — я не вскинулся в возмущении и не стал кричать — еще до того, как услышал ее слова, догадался, что она может сказать… — Я не ослышался?
Девушка закрыла лицо ладонями:
— Сова не трогал меня с того дня, как мы вернулись. С тех пор, как мы ушли в поход… Я уже забыла его руки.
— И теперь ты хочешь заменить их моими? Зорька, ты что, совсем сошла с ума? У нас едва не случилась трагедии — не забывай этого!
— Кто в этом оказался виновен? Я помню…
— Ты хочешь все повторить?! Значит, плохо помнишь.
— Я не знаю! — она разрыдалась, — Что мне делать? Не знаю! Вы все объяснили — и все, все поняли… Только лучше не стало! Ничего не изменилось — он, по-прежнему, меня избегает! Я не могу больше! Я люблю его!
— Любишь. Тогда почему ты здесь — не с ним?
Она подняла голову и устремила на меня мокрые глаза:
— Зачем ты спрашиваешь? Ты ведь прекрасно знаешь — он специально оставил меня здесь, а сам всегда в прерии… Не случись смерч — я бы не увидела его до сих пор! А я так боялась, что он может погибнуть! Ты сказал, что это Бугай искал смерти… а Сова? Он разве ее не ищет?
Я нахмурил брови — о таком я даже не подозревал!
— Ты считаешь, это возможно?
— Да, — тихо ответила она. — Он не хочет жить. Я чувствую это — и ничего не могу поделать…
— Он убьет себя, — продолжила она немного погодя. — Подставится под удар, или, чьи ни будь, клыки — и все.
— Ты ошибаешься, хоть и знаешь его гораздо дольше, чем я. Мне всегда казалось, что Белая Сова слишком любит жизнь, чтобы закончить ее таким образом!
Она вздохнула и вытерла слезы:
