Анника закрыла глаза, старалась дышать глубоко и спокойно, почувствовала, как ее пульс замедлился.
«Мне надо не забыть вернуть лодку в Ансгарсгорден», – подумала она.
Первым, кто вышел со своими вещами из Южного флигеля, был аккуратно одетый и слегка растерянный пожилой мужчина. Он в сомнении остановился перед сине-белой лентой, словно имнно она служила препятствием для него, а не журналисты с другой ее стороны.
Анника осталась на своем месте, ждала, наблюдала за развитием событий. Она видела, как репортер «Конкурента» с блокнотом в руке спросил что-то, и мужчина, как бы защищаясь, поднял руки и не отрывал взгляда от земли. Люди с государственного телевидения снимали его с расстояния, не пытались подойти.
Примерно через минуту репортер «Конкурента» вернулся на исходную позицию, мужчина продолжил свой путь, ему было не менее пятидесяти, он был одет в хорошо отглаженную клетчатую рубашку. Анника отряхнула брюки сзади, наблюдала за незнакомцем. Миновав овец, он остановился, беспомощно огляделся. Анника шагнула к нему.
– Извини, – сказала она, – меня зовут Анника Бенгтзон, и я из «Квельспрессен». Могу чем-то помочь тебе? Может, тебя подвезти?
Мужчина улыбнулся явно с облегчением.
– Да, – подтвердил он. – Мне надо добраться домой. Они оставили у себя мой автобус.
Анника кивнула, сунула руки в карманы, бросила взгляд на воду.
– Они сказали насколько?
– Пожалуй, только до начала следующей недели. У меня съемки в Дании во вторник, получено разрешение и все такое.
Он явно воспрянул духом, поставил свою маленькую сумку на землю.
– Знаешь, мой автобус на грани дозволенного, двадцать метров длиной. Нам приходится запрашивать разрешение, чтобы ездить в некоторых странах Европы. Дания закрыта нам для сквозного проезда, но мы можем приезжать туда по работе, однако, если нам надо на континент, приходится добираться паромом до Засница.
Анника улыбнулась, по-прежнему обозревая озеро.
– Давай я отвезу тебя на станцию во Флен? Поезд на Стокгольм ходит оттуда почти каждый час.
Мужчина вытаращил на нее глаза, поднял сумку.
– Нет необходимости, – буркнул он, поднял руку явно в характерном для него жесте, как бы защищаясь, не слишком резко. – Я справлюсь сам.
– Это не проблема, – сказала Анника. – У меня машина. Не дожидаясь новых протестов со стороны незнакомца, она села в автомобиль.
– Пожалуйста, – сказала она, открыв дверь с пассажирской стороны. – Запрыгивай.
Он подчинился, сел рядом с ней, пристроив сумку на колени.
Уголком глаза видела репортера «Конкурента», выезжая на дорогу, ведущую к шоссе.
– Анна Снапхане, моя подруга, много рассказывала о тебе, – сообщила Анника.
Мужчина моргнул растерянно:
– На самом деле? Анна?
– Как хорошо ты заботишься об автобусе, насколько ты важен для всей команды. Гуннар Антонссон, не так ли?
Он моргнул, потом кивнул.
– Я технический руководитель передачи, – сказал он. – Отвечаю за сам автобус.
Анника огляделась, повернула на шоссе 55.
– Ты ведь нашел ее, не так ли? Это, наверное, было ужасно.
Гуннар Антонссон моргнул несколько раз, его лицо сморщилось, вероятно, потому, что он пытался сдержать слезы.
– Мишель была хорошей девочкой, – сказал он. – Что бы там кто ни говорил.
– А есть и такие? – спросила она.
Мужчина глубоко вздохнул, стал теребить пальцами свою сумку.
– Журналисты всегда недовольны телеведущими, – сказал он. – Постоянно находят у них какие-то изъяны, но не видят заслуг. Каждый хочет оказаться на экране, в этом вся проблема.
– Но не ты? – поинтересовалась Анника и улыбнулась. Гуннар рассмеялся.
– Нет, – сказал он, – не я. Как бы это выглядело?
Анника свернула в сторону Флена, миновала дорогу на Хеллефорснес.
– Я заглянула в Конюшню, – сообщила Анника. – Судя по всему, там произошла ссора. Ты участвовал?
Он покачал головой:
– Мне надо было вставать в 07:00, завтракать, окончательно подготовить автобус к отъезду и ехать в Даларну. Я пошел спать после австралийского сериала.
– Ты совсем ничего не слышал ночью?
Гуннар с печальной миной покачал головой.
– Как она выглядела, когда ты нашел ее? – спросила Анника и сбросила скорость перед единственным городским светофором.
Судя по отсутствующему выражению лица Гуннара Антонссона, мыслями он был далеко.
– На ней не было никаких брюк, – сказал он удивленно. – Никаких трусов.
Анника покосилась на Гуннара, он встретился с ней взглядом.
– Ты можешь предположить, что она делала в автобусе без трусов?
Анника представила себе всю картинку так четко, словно держала в руках фотографию, покачала головой, затормозила:
– Это здесь. Надеюсь, тебе не придется ждать слишком долго.
– Спасибо, что подвезла, – сказал мужчина вежливо, пожал ей руку, поправил волосы и вылез из машины.
Андерс Шюман находился на пути от кофейного автомата к себе в комнату, когда услышал возбужденные голоса, доносившиеся от ресепшн. О чем шла речь, он не мог разобрать, но, поскольку дискуссия приобрела слишком бурный характер, он все-таки направился туда.
Торе Бранд стоял спиной к нему с руками на бедрах и вытянув вперед голову. За ним виднелся высокий мужчина с бордовым лицом, готовый лопнуть от злости.
